Джексон положил руки мне на плечи и развернул меня обратно, подталкивая внутрь.

— Я заеду за тобой утром и отвезу на работу.

Или ты можешь просто переночевать здесь.

Если бы я действительно была смелой, я бы произнесла это вслух, но, думаю, мне нужно больше практики. Тем не менее, мысль о Джексоне на моей территории снова вызвала прилив взвинченности внутри меня.

Была ли сегодняшняя ночь той ночью, когда я пойду до конца?

Мысль о потере девственности не пугала меня — не очень сильно. Когда мы вошли в лофт, я начала теребить застежку на моём розовом клатче. На что это похоже? Будет ли больно? Понравится ли Джексону?

Я взглянула на Джексона, когда вела его к дивану. Я действительно хочу, чтобы ему понравилось.

Больше всего на свете я боялась, что буду недостаточно хороша для Джексона в сексе. Было гарантировано, что я буду чувствовать себя неловко, и от волнения в первый раз никуда не деться. Но я больше беспокоилась о реакции Джексона, чем о себе.

Он бы позаботился обо мне. Просто я тоже хотела позаботиться о нём.

Мой рот был набит ватой; от волнения у меня пересохло во рту. Поэтому вместо того, чтобы расположиться на диване вместе с Джексоном, я направилась на кухню.

— Хочешь чего-нибудь выпить?

— Нет. Спасибо, — приближаясь к стене, он пригнулся, дабы не удариться головой.

— Тогда я… — я указала на кухню, затем проследила за своим пальцем.

Поспешив к шкафу со стаканами, я достала один, наполнила его из-под крана и опустошила его в три больших глотка. Затем я поставила его в раковину и глубоко вздохнула, глядя в кухонное окно.

Будь смелой.

Я могла сделать это.

Я вышла из кухни и села рядом с Джексоном. В комнате воцарилась тишина, когда мое плечо прижалось к его руке, но ни один из нас не пошевелился. Ни один из нас не произнёс ни слова. Хотя мы оба дышали тяжелее, чем обычно. Должна ли я прикоснуться к нему? Может быть, погладить его по ноге или ещё что-нибудь? Мои руки не хотели покидать моих колен.

Будь смелой.

Я могла бы поцеловать его. Держу пари, он бы очень удивился, если бы я оседлала его колени. Только в этом платье у меня не было возможности на оседлания. И если оставить в стороне проблемы с одеждой, я, вероятно, всё равно бы не сделала этого.

— Я слышу, как крутятся шестерёнки, Уилла. Что у тебя на уме?

— Ничего, — Я уставилась на свои колени. — Я, эм…

Будь смелой. Хоть раз в жизни будь смелой.

Я сделала глубокий вдох, затем выпалила:

— Тыхочешьостатьсянаночь?

— Повтори?

Я крепко зажмурилась. Смелость, которую я наскребла, чтобы сказать это однажды, почти истощила мои резервы, но я собрала ещё чуть-чуть.

— Ты хочешь остаться на ночь?

— Да.

Мои глаза распахнулись, когда я с удивлением посмотрела на него.

— Серьёзно?

— Да, но я не собираюсь этого делать.

— Ой, — мне хотелось заползти под диванные подушки и спрятаться. — Хорошо.

— Сначала нам нужно поговорить о нескольких вещах, — он повернулся всем телом, наклоняясь в мою сторону. Когда я не пошевелилась и не отвела взгляда от своих колен, он положил руки мне на плечи, мягко разворачивая к себе.

Я так и не пошевельнулась.

— Мне нужно, чтобы ты помогла мне, малышка.

Никто никогда раньше не называл меня малышкой, и я всегда считала, что мужчины используют это слово, когда не могут вспомнить имя женщины.

— Не знаю, нравится ли мне, когда меня называют малышкой.

Джексон рассмеялся.

— Тогда я придумаю что-нибудь другое. А теперь, может быть, ты повернёшься вот так и посмотришь на меня? Пожалуйста?

Я вздохнула и повернулась, неохотно поднимая глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Ты лучший поцелуй за всю мою жизнь.

Я? Я хорошо целовалась?

— Ни за что.

— Это так. И это говорит мне о том, что всё остальное, что мы делаем, будет иметь эффект в сотню раз круче. Но я испортил твой первый поцелуй. И я не собираюсь портить всё остальное. Если я останусь на ночь, сомневаюсь, что смогу держать руки при себе.

В моей голове столько всего пронеслось, что она чуть не взорвалась. Поэтому я начала обрабатывать его речь по кусочкам, начиная с самого начала.

Я хорошо целовалась? Я хорошо целовалась. Нет, лучше всех. Моя внутренняя дива была размером с мармеладного мишку, но сегодня она стояла во весь рост, придавая мне прилив уверенности.

Кончики моих пальцев оторвались от колен, чтобы провести по его бедру, обтянутому джинсами.

— Что, если я не хочу, чтобы ты держал руки при себе?

— Уилла, — простонал он, в звуке была доля удовольствия и доля истязаний. Прежде чем мои пальцы смогли зайти слишком далеко, его ладонь накрыла мою. — Прекрати.