Шрифт:
– Это будет дождевой зверь! – возразила напоследок мама и захлопнула окно.
– Снежный! – воскликнула Ринна.
Глядя на окно своей комнаты, Мина подумала: «Каким бы ты ни был, я всё равно буду тебя любить! Только вылупляйся скорее!»
Мама вышла из дома и поспешила к ним через двор:
– Точно не снежный. Мина для этого недостаточно творческая натура. В этом нет ничего плохого, Мина, у тебя полно других достоинств. Ты ответственная, сдержанная, заботливая.
Недостаточно творческая?
– Я люблю рисовать, – тихо возразила Мина.
– И у тебя отлично получается, – подтвердил папа.
Она просияла.
Папа повернулся к маме и недовольно заметил:
– Мина очень даже творческая натура! Только посмотри, какой красивый у неё змей!
– Я тоже хочу красивого змея, – вклинилась Ринна. – Мина, сделай мне тоже! Пап, скажи Мине, чтобы она сделала! Ну пожалуйста!
– И мне! – закричал Беон.
– Попросите её как следует, и, уверен, она поможет вам сделать красивых змеев к следующему ветряному дню, – сказал папа, и Мина поймала на себе его умоляющий взгляд.
Подавив улыбку, она с притворной суровостью посмотрела на близнецов, будто сомневалась в их способности просить «как следует».
– Но я же сказала «пожалуйста»! – возмутилась Ринна.
Мина уже открыла рот, чтобы согласиться, но мама её опередила:
– Конечно, она вам поможет, но взамен вы должны пообещать помогать ей с домашними делами по первому же требованию. И не мешайте ей, когда она с яйцом. Понимаете, почему это так важно? Зверю и стражу нужно время, чтобы сблизиться.
– Хорошо, мама, – хором ответили Беон и Ринна.
Колокольчики зазвенели громче, сливаясь в беспорядочную звуковую массу. Хихикая, близнецы закрыли уши ладошками. Мина посильнее ухватилась за нить воздушного змея. За перезвоном уже можно было различить ветер: у него был свой собственный голос, и его рев с каждой секундой усиливался.
Кукуруза напротив них закачалась, сначала слегка, потом энергичнее, пока стебли не отклонились под стойким потоком, будто приглаженные невидимой рукой. Ветер растрепал волосы Мины, близнецы возбуждённо загалдели.
– Готовы? – громко спросил папа.
«Готова», – подумала Мина.
– Готовы! – ответили её родные.
И все вместе они принялись разматывать нити. Ветер подхватил воздушных змеев. Пальцы Мины скользили по нити, торопясь отпустить змея в небо. Его ленточный хвост метался в воздушных потоках.
И вот все шесть змеев запорхали в небе. Близнецы завизжали от восторга. Мина засмеялась, наблюдая за прыжками и пируэтами своего змея. Его яркие цвета выделялись на голубом фоне, нить рвалась из руки, будто змей хотел убежать в небо. Стоящий сбоку от неё папа умело дёрнул за нить, удерживающую его змея, заставив его нырнуть под остальными, а затем воспарить высоко над ними. Змей Гатона болтался в воздухе, и он слегка отпустил нить, выравнивая его. Минин продолжал плавно подниматься.
Вскоре ветер принёс с собой голоса ветровых стражей. Стараясь сильно не раскачивать змея, Мина повела глазами по небу.
Вон они!
Ветровые звери напоминали серебряных драконов с белыми перьевыми крыльями и искрящимися на свету рогами как у оленей. Они закружили между воздушными змеями, рисуя бесконечные петли и спирали, пока их стражи перекликались между собой, кричали и смеялись. Несколько дюжин их пронеслись над фермой подобно стае мерцающих птиц, и Мина знала, что прямо сейчас сотни их точно так же пролетали над полями, спеша к побережью, чтобы понести рыбацкие лодки в море. Там они и останутся до конца промыслового сезона. «Но сегодня наш ветряной день!» – подумала Мина и, отпустив воздушного змея ещё выше, замахала ветровым стражам.
«Совсем скоро я тоже полечу».
Глава вторая
Когда ветер улёгся, Мина аккуратно смотала нить. Гатон, не глядя, швырнул своего змея в сторону и выскользнул из верёвок. Мама с папой отвязали себя, затем близнецов.
– Отличный выдался ветряной день, – сказал папа.
Мама кивнула, близнецы запищали.
– Помнишь, как в свой первый ветряной день Гатон упустил нить змея…
Мама засмеялась:
– И он улетел и шлёпнул того бедного стража прямо по лицу!
Мина с насмешливой улыбкой взглянула на Гатона. Сама она тогда была ещё очень маленькой и этого не помнила, но родители вспоминали эту историю каждый ветряной день, к великому неудовольствию брата. В свои пятнадцать Гатон считал себя уже совсем взрослым, опытным и всезнающим грозовым стражем, который никогда не был глупым ребёнком. «Но он всё ещё ребёнок, – подумала Мина. – Хоть и думает, что уже во всём разобрался».
Может, она тоже начнёт так считать, когда вылупится её зверь?
– Но змей, конечно, стража не ранил, – поспешил папа успокоить близнецов.