Еще один шар порхнул вбок и полетел над их землями, над недавно засаженным полем для третьего за этот сезон урожая, над высокой, по плечо папе, кукурузой. Он болтался вверх-вниз, на своём личном бризе, а затем мягко приземлился во дворе, рядом с качелями, подвешенными к ветке высокого дуба. Ярко-красный, чтобы его отчетливо было видно на фоне неба, шар из хлопка принёс с собой свёрток. Мина со всех ног бросилась к нему.

Упав на колени, она принялась развязывать узел. Руки так дрожали, что с первой попытки не получилось. Тогда, вспомнив, как это делали родители, она подняла воздушный шар над головой.

Налетел игривый ветерок, осторожно выхватил шар у неё из рук и унёс назад, в поток сообщений, управляемых двумя стражами. Она помахала им, и те помахали в ответ.

Лишь когда они скрылись вдали, Мина решилась взглянуть на свёрток в своей руке. Во рту резко пересохло, и она гулко сглотнула.

Она должна отнести его родителям, пусть они вскроют. «Но ведь это касается меня. Речь о моём будущем. О моей жизни. И о жизни Пиксита!» И действительно, на свёртке аккуратными золотыми буквами значилось её имя: «Мина Йеллоуфилд, ферма 283, Восточный Излин, Алоррия».

«Открой его», – раздался в голове ободряющий голос Пиксита.

Подпрыгнув, она обернулась. И когда он только успел к ней подойти! Щёки зверя раздулись из-за непрожёванных картофельных клубней.

«Но они его ждут».

«Это касается нас, нашего будущего и нашей мечты, верно?»

Мина, смутившись, поняла, как громко она об этом думала.

«Очень громко. – Он положил голову ей на плечо. – Давай». И громко зачавкал.

Дрожащими руками она достала из свёртка конверт, скреплённый каплей смолы, и провела пальцами по округлой выпуклости. А вдруг внутри написано, что её родители правы и их связь с Пикситом – ошибка? Или её обвинят, что она сделала что-то не так, пока он был в яйце?

«Мы принадлежим друг другу. Не сомневайся в этом».

Она и не сомневалась! Ни на секунду! Но её родные…

«Просто открой его, Мина».

Не вставая с травы, Мина сорвала смоляную печать и развернула письмо. Ей на колени упали два прямоугольника бумаги – билеты. На речной корабль. А это означало… Сердце быстро забилось, в ушах зашумело.

«Мина? Ты в порядке? – Пиксит провёл мордочкой по её волосам. – Что не так? У тебя мысли все спутались. Я не могу понять, ты радуешься или нет».

– «Поздравляем с рождением вашего грозового зверя! Ваш грозовой зверь был поставлен на учёт Алоррии»… – вслух прочитала она и нетерпеливо заскользила взглядом дальше, по безликому и полному пафосных выражений письму из кабинета министров: как они рады появлению на свет её грозового зверя, какая это великая честь – быть стражем грозового зверя Алоррии, редкого существа с важной миссией – служить процветанию и безопасности родины; почему их страна превосходит все остальные, и так далее, и тому подобное. Стандартный набор слов, который переписывают, должно быть, для каждого нового стража.

Наконец в самом низу её ждали заветные строчки: «С этого момента вы и ваш грозовой зверь становитесь официальными учениками Школы Молнии «Митрис» в Северо-Западных Пустошах. Два билета на речной корабль прилагаются».

«Да!»

От жгучего облегчения на глазах выступили слёзы. Никто их не разлучит! Она станет грозовым стражем Пиксита!

«Вот видишь? Не о чем беспокоиться».

Не считая её семьи. Потому что они ни за что с этим не смирятся.

Она ещё раз перечитала письмо, чтобы убедиться, что ей ничего не почудилось. Внизу листа была приведена цитата одного из первых грозовых стражей Алоррии: «Чистое сердце не может быть ошибкой».

«Мне нравится», – заметил Пиксит.

«Мне тоже». Разумеется, ей уже приходилось слышать эту знаменитую фразу, но сейчас у неё возникло такое чувство, будто её автор обращался из далёкого прошлого лично к ней. Пиксит развился на основе её мыслей и эмоций, а значит, его сущность не может быть ошибкой. Ему было предназначено родиться зверем молнии, точно так же как ей предназначено стать его стражем.

Она это знала. Он это знал. И вскоре все тоже это узнают.

Пиксит прижался своим меховым лбом к её голове. Мине даже не нужно было формулировать свои переживания – он и так всё знал и понимал. Она обняла его за шею. По его чешуе и её коже запрыгали искры.

«Мы отправимся в школу, – твердо подумала она. – Вместе».

Осталось придумать, как сообщить родным. Отпустив Пиксита, она взглянула на письмо у себя на коленях. И как раз вовремя: его уголок горел.

Вскрикнув, Мина бросила письмо на землю и затоптала пламя. Затем подняла слегка подгоревший по краям лист бумаги. «Прости». Ну хотя бы билеты не пострадали. Она убрала их в карман и повернулась к дому.

Все опять начнут кричать. Как заставить их её выслушать?