«Это просто паника и сопли, — мысленно отчитываю себя, — успокойся и подумай о главном!»

Главное — это речь, которую я, как и запись в салон красоты, благополучно дооткладывалась до сегодня. Понятно, что никто не ждет от меня тридцатиминутную лекцию о силе солнца и ветра, но хотя бы десять связных предложений сказать нужно. Но я даже толком сосредоточиться на могу, потому что нужно сказать три слова тому, улыбнуться этому, пошутить вот с теми и обязательно уделить внимание вот тем. Так что к моменту, когда я выхожу на сцену, в голове у меня, мягко говоря, бардак.

Понятное дело, что первые десять слов, которые я произношу в таком состоянии — это каша из непонятных звуков. Но в ту минуту, когда я чужие собираюсь отделать стандартным «Да будет свет!», мой взгляд цепляется за знакомую улыбку.

Лекс.

Блин.

Черт!

Почему он не за столом?! Почему стоит в стороне ото всех, около колонны и несмотря на модный костюм, выглядит как человек, который ошибся дверью?

Я сглатываю и кошусь на стоящего за кулисами ведущего, который от паники уже страшно выпучивает глаза. Зря я это сделала — теперь в голове точно не осталось ни одного вменяемого слова.

Но сколько бы я не запрещала себе смотреть на Лекса, взгляд снова сам его находит.

Секунду или около того, мы просто смотрим друг на друга, а потом я практически читаю по его губам: «Ты справишься, Лисицына».

И удивительным образом это работает: все мысли в моей голове внезапно оживают, складываются в нужные предложения, а ноги перестают трястись от паники, что вот сейчас я феерически опозорюсь у всех на глазах.

Мне нужно просто открывать рот, откуда вылетают правильные, совсем не занудные, вдохновительные слова. Я даже откуда-то пару тематических шуток выковыриваю, а когда заканчиваю — гости встают со своих места и зал взрывается громом аплодисментов. За этим непроглядным лесом голов я совсем теряю из виду Лекса. И тут еще как назло организаторы решают вручить мне букет, огромный, как мое раздражение на то, что прошло уже несколько минут, а меня все никак не отпустят со сцены.

Но когда, наконец, обретаю свободу и быстро сбегаю по ступенькам вниз, Лекса на том месте у колонны уже нет. Бегло осматриваю зал — его среди присутствующих тоже не видно, хотя я скорее чувствую, что его уже нет, как с первой минуты прихода знала, что он — где-то в толпе и наблюдает за мной, хотя в глаза его не видела.

Быстро иду за колонну, по пути криво отделываясь от желающих поцеловать мне руку или поздравить с тем, что теперь я точно в кругу своих. Раньше меня бы задели неприкрытее намеки на то, что от владелицы энергокомпании во мне только двадцать процентов ее акций, а сейчас я такие вещи принимаю как комплимент.

Я не знаю почему меня так тянет еще раз увидеть Лекса. Точнее, как раз знаю, но логического в этом желании нет ни грамма. Потому что умом понимаю — когда мы в следующий раз увидим друг друга лицом к лицу, то первым делом снова обменяемся порцией взаимных претензий. Как в том бородатом анекдоте — просто по привычке.

На ступенях Лекса тоже нет. Но я слышу где-то поблизости характерный писк сработавшего автозамка, подбираю полы чертовски узкого платья и бегу. Точнее — переставляю ноги в том единственно возможном темпе, в котором позволяет низ а ля «хвост русалки».

Сворачиваю за угол, на маленькую стоянку, явно принадлежащую кому-то из владельцев центра. Сейчас здесь парочка элитных машин, среди которых — большой английский внедорожник Лекса.

И он, разворачивающийся на звук моих шагов.

Я перестаю бежать, и последний десяток метров прохожу уже почти подиумной походкой. Останавливаюсь в паре шагов от него, делаю вид, что запыхалась и мне нужно перевести дыхание, а Лекс в это время, как в старые-добрые времена, поглядывает на наручные часы.

— Шестьдесят секунд, — озвучиваю количество нужного мне времени, хотя на самом деле понятия не имею, что собираюсь ему говорить и зачем мне столько. В принципе, вот, я увидела его живого, здорового, довольно аппетитного на вид. Щетина, правда, на мой вкус уже слишком отросла, но какая разница, если так нравится его невесте?

— Насколько я помню, «Интферфорс» получает награду третьим, сразу после этой номинации — та, в которой ты. Будет обидно еще раз не выйти на сцену в таком… красивом платье.

Он окидывает меня долгим взглядом, и я запрещаю себе даже думать о том, что мне в нем чудится восхищение. Просто не в меру разбушевавшаяся фантазия — и точка. Я же не одна из тех дурочек, которые даже спустя год после разрыва смотрят в интернете таро-расклады на бывших.

— Спасибо, что дал мне возможность быть здесь не просто для мебели, — наконец, понимаю, зачем гналась за ним и что хотела сказать. — Я понятия не имею, почему ты так поступил, но говорить, что это было лишним точно не буду.