— Никакого терпения, — хищно сверкает ставшими почти черными глазами. — Привязать тебя что ли…

— Иди ты к черту, Лекс! — Я отчаянно вколачиваю бедра в кровать, потому что почти полностью им обездвижена и больше никак не могу выразить свой протест. — Трахни меня уже, блин, придурок!

Но вместо того, чтобы сделать то, о чем я чуть ли уже не умоляю, Лекс закидывает мои ноги себе на плечи подпирает ладонями мою задницу и подносит к своему рту словно угощение.

Он и раньше видел меня голой, но никогда… боже… ничего подобного не вытворял, хотя, конечно, его зык был буквально во всех частях моего тела.

Но сейчас, когда он просто накрывает мой клитор ртом, я почти моментально взрываюсь от удовольствия. Он лижет мой клитор так энергично, будто нашел в моем теле источник удовольствия и собирается терзать его пока я не взмолюсь о пощаде. А когда я почти сразу готова это сделать — спускается ниже, проталкивая его внутрь меня, пробуя на вкус.

Звуки, которые наполняют комнату, заставляют мое тело гореть от стыда.

Но когда я неясно шепчу что-то о своем смущении Лекс снова обхватывает губами клитор и посасывает его, как лакомство.

Блин!

Черт!

Я чувствую, что теку и дорожки влаги путаются между ягодицами.

Палец Лекс уже там — растирает мокрые потеки сверху вниз, ныряя в меня уже двумя пальцами, пока его язык продолжает вылизывать клитор.

Охренеть.

Я трясусь, потому что все тело превращается в один центр удовольствия, буквально даже кожа на пятках, которыми я, сама того не замечая, колочу его по спине, требуя дать мне оргазм прямо сейчас.

В постели с ним всегда было офигенно. Не было ни разу, чтобы я выбиралась оттуда неудовлетворённой как минимум дважды, но если раньше это были как будто стремительные жалящие автоматные очереди, то теперь меня словно насадили на оживший вулкан.

Еще пара движений его языка, резкие толки пальцев внутрь — и я выгибаюсь мостиком, рефлекторно сжимая его голову коленями, потому что в этом мире больше нет другой константы, не дающей мне то ли взлететь, то ли провалиться.

Меня захлестывает сначала огнем, потом, когда первые самые острые судороги становятся мягче, тело как будто теряет оболочку и растекается по кровати, дрожа от новых и новых, и новых судорог.

— Боже… — с трудом ворочая языком, произношу я, как только вокруг меня снова начинает материализоваться реальный мир. Кажется, к этому времени где-то во Вселенной успевает взорваться Сверхновая.

— Просто Лекс, детка, — самодовольно выгибает бровь нахал, укладывает меня на кровать и тянется к штанам.

Я еще от первого оргазма не успела отойти, но снова завожусь с пол оборота, когда опускаю взгляд на его пальцы. Лекс не спеша стаскивает штаны по бедрам, выпуская наружу крепкий член.

Матерь божья.

Член у него всегда был идеальным — ровным, гладким, с пропорционально крупной головкой, на кончике которой сейчас выступила влага и этот мучитель медленно, не скрывая собственного удовольствия, растирает ее пальцем.

Секунду назад я думала, что мне потребуется минимум полчаса на второй круг, но прямо сейчас мое тело оживает, грудь снова наливается приятной тянущей болью, а бедра подмахивают ему навстречу. Лекс пару раз проводит ладонью по всей длине, обхватывает мошонку и слегка сжимает, но все это время наблюдает за моей реакцией из-за своих чертовски длинных густых ресниц. Даже не скрывает, что это маленькое шоу — тоже для меня.

Я жадно облизываю губы, и задерживаю дыхание, когда он прижимает член к моей промежности, только слегка надавливая, как будто пробует на вкус. Нависает сверху, опираясь на одну ладонь, а другой собственнически сжимая мою грудь. Он такой тяжелый, что даже этого небольшого веса сверху, который он не контролирует, достаточно, чтобы лишить меня возможности пошевелиться. Но я все равно закидываю ногу ему на талию и со злостью вонзаю пятку в крестец.

Лекс втягивает воздух сквозь зубы — и вгоняет в меня член на всю длину.

Долбаные искры из глаз.

Я выгибаюсь под ним, потому что это одновременно и больно, и приятно, и сладко.

Выходит — и снова тараном внутрь, так что яйца с характерным влажным шлепком ударяются о мои ягодицы.

И когда я начинаю просить пощады, подбирает методичный хлёсткий темп, накачивая словно поршень.

В долбаном идеально нарастающем темпе, вгоняя член так глубоко, что я чувствую раскаленную головку где-то возле пупка.

Но приспособиться к темпу я все равно не могу. Каждый раз, когда как будто могу контролировать свои чувства, он набирает скорость, раскидчивая бедрами в новом энергичном ритме. Что вообще происходит? Его член как будто качался вместе с ним, потому что я буквально полностью, до предела растянут на нем.

Толчок, еще толчок.

Его редкие хриплые стоны, которые Лекс как будто изо всех сил сдерживает.

— Я… Я… — Понятия не имею, что я собиралась сказать, но вместо слов из моего рта выдирается громкий стон облегчения, потому что несколько следующих движений его бедер накачивают меня удовольствием до точки предела.