***

Пройдя на уже знакомое, относительно небольшое озерцо и раздевшись, спокойно захожу в теплую воду. Под озером был термальный источник, из-за которого это место превратилось в настоящее место отдыха. Будь здесь гостиница, цены висели бы под потолком.

На берегу остался мой пушистый будильник и внимательно смотрел за моими манипуляциями. Может, и его искупать что ли? Ладно, пускай живет.

Расслабившись, запрокидываю голову, но тут краем глаза замечаю на берегу новую фигуру.

— Не помешаю? — спросила Мила.

— А если да, когда это тебя останавливало?

Ответом стал звонкий заливистый смех. Заметив, как она раздевается, вздыхаю и отвожу взгляд. Посмотреть определённо есть на что, но манеры! Манеры и либидо определённо будут против. Да и тяжело Миле объяснить человеческие нормы.

Но вот по воде побежали небольшие колебания, сигнализирующие о том, что плавающих стало двое. Еще через несколько секунд она подплывает ко мне.

— У тебя совершенно нет понимания термина «личное пространство».

— Есть. Поэтому я спросила.

— А если бы отказал, ты бы ушла?

— Ты бы не отказал.

Я приоткрыл глаз и посмотрел на её лицо.

— Твоя правда. Что не говори, а твоя компания всегда приятна.

— Спасибо.

Над озером ненадолго возникла тишина.

— Ты знаешь, а ведь Белое Озеро очень любил твой отец.

— Ты-то откуда знаешь?

— Слышала от других. Для человека это место священно. Вода восстанавливает силы, исцеляет раны. Имей люди сюда доступ, вычерпали бы его досуха.

— Не факт. Возможно, что кто-то предприимчивый поставил бы домик и брал деньги за возможность искупаться.

— Фр. Деньги… — Мила с раздражением пустила волну. — Весь мир людей крутиться вокруг денег. Деньги заменили им мозги, сердце и душу. Бесит.

— Человек хочет блага для себя. Этот мир устроен так, что благо можно добыть в основном только деньгами. Они…

— Да-да-да, я знаю. Ты рассказывал! — меня перебили и плюхнули ладошкой по воде. — Глупые создания. Глупые и алчные.

— Не все.

— Не все, — согласились со мной, — есть исключения. А ты не человек, и поэтому даже не исключение!

От такого умозаключения в голос расхохотался от чего чуть не захлебнулся.

— Тфу! Ха-ха-ха-ха, ох, ну ты сказала. Но год назад-то я им был!

— Не-а.

Я повернулся к Миле и поднял бровь.

— В смысле?

Она отмахнулась и поправила свои зелёные волосы.

— Я считаю, что и год назад, ты был ближе к нам, чем к людям, вот и всё.

— И почему?

— Это Магия, Акир! — она описала ладошками радугу, а лицо выражало такую ехидную мину, что захотелось дать ей что-нибудь едкое и кислое.

— Э, не! Так не пойдёт. А ну иди сюда, я требую пояснений!

— А ты поймай!

Выбравшись из воды, она собрала мокрые волосы со лба и убрала их за спину. Открывшийся пикантный вид меня обескуражил. Она так же обратила на это внимание и, пользуясь случаем, повернулась бочком, поставив ножку на пенёк.

— Нравится?

— Ты вообще знаешь, что такое «стыд»?

— Знаю!

— Не похоже.

— Стыдно своих обманывать. Стыдно мужа позорить. Стыдно брать чужое. А это — просто демонстрация своих достоинств!

— Я с тебя балдею.

— Хе-хе-хе-хе. Пойдём учиться, «нелюдь».

Закончив с водными процедурами, мы направились к Древу Духов. Готов голову положить, что Элона там. Собственно, что и требовалось доказать. Сидит себе на корнях и читает дневник отца. В то время, пока мы отдыхаем или самостоятельно занимаемся, она, не теряя времени, копается в записях, пытаясь что-то найти. Что занятно, я ни разу не замечал её отдыхающей — занятия с нами, книги отца, осмотр территории леса, работа в саду, вот её основные занятия.

— Элона? — привлекаю внимание явно зачитавшейся девушки.

— О! Акир, Мила. Вы уже встали?

— И умылись, — добавила Мила. Но судя по изменившимся глазам Элоны, она явно что-то поняла по не менее многозначному взгляду Милы. Стоп. Что-то тут не так, это что за невидимая нить неизвестного мне смысла?

Поднявшись, Элона небрежным жестом забрасывает книгу в подпространственный карман. То, что у нее есть доступ к подпространственному карману в кольце, понятно уже давно. Как не крути, а это её артефакт. И хотя поначалу я не сильно обрадовался такому действию, но внутреннее эго было нагло подавленно её статусом и необходимостью в изучении моей второй половины. И потом, это в каком-то смысле даже удобно.