— Светлана Анатольевна, мне надо выйти! — произнёс я и, не дожидаясь ответа учителя, двинулся к выходу, с каждым шагом ускоряясь.

— Светлана Анатольевна, я с ним! — словно сквозь туман, заглушающий звуки, раздался за спиной голос Дмитрия. — Жека, подожди, на моем скутере поедем, так быстрее!

— Ребята! — только и смогла растерянно произнести учитель.

На улице оглушающе выла воздушная сирена, а купол над головой уже налился синевой — признак того, что генераторы работают на полную мощность. Неужели полномасштабное вторжение сергианцев?! То, чего больше всего боялся каждый колонист. Но почему я ничего не почувствовал?

— Жека, ты куда?! — прямо над ухом раздался голос Захарьева. Друг ухватил меня за плечо: — Садись сзади, я поведу!

Скутер у друга хоть и старый, ещё из первых, привезённых с прародины, но надежный. Мы с Дмитрием полгода собирали этот древний двуцикл из старых запчастей, а некоторые детали пришлось вытачивать самим. Теперь такого транспорта ни у кого нет, разве что в музее…

Генератор засвистел, накачивая энергию в роторный двигатель, но товарищ не стал дожидаться, и выжал сцепление. Свист перешёл в визг, но техника справилась, и мы плавно двинулись к выезду со школьного двора, медленно набирая скорость.

Захарыч, едва вывел скутер на трассу, тут же выкрутил регулятор скорости до упора, и мы начали разгон. Только мне всё казалось, что едем слишком медленно, и не успеваем.

— Срежем прямо по стадиону! — словно читая мои мысли, крикнул через правое плечо друг. — Через десять минут будем на месте!

Десять? От этой цифры защемило сердце. Надеюсь, мы успеем…

Ещё издали, когда до музея оставалось около километра, я понял, что всё очень плохо. Множество столбов черного дыма говорило о том, что на месте «Надежды» пылает пожар. Странно, там де сплошной металл, гореть нечему. Может у сергианцев появилось новое вооружение, отличное от их энергетических пушек.

Да плевать, сейчас главное — мои родные! Выжили? Там наверное сейчас настоящий ад. Пекло.

Первый кордон милиции мы проскочили, потому что никто не ожидал, что кто-то выскочит на мопеде из ворот, ведущих на стадион. А вот на втором наш заезд закончился. Единственная дорога оказалась перекрыта броневиками. Неудивительно, ведь дальше начиналось свободное пространство, не защищённое куполом.

— Всё, приехали! — крикнул Дмитрий, останавливаясь. Но тут же добавил: — Странно, что они стоят бортами поперёк дороги. Словно не врага встречают, а блокируют выезд!

— Эй! Вы как здесь оказались?! — с черной городской брони на асфальт спрыгнул здоровенный боец в черном же камуфляже. Ого, да это же из комендатуры, к тому же целый капитан. Считай старший офицер, если сравнивать с общевойсковыми званиями.

— Товарищ капитан, у меня там родители, сестрёнка! — соскочив с мопеда, я двинулся навстречу воину.

— Не у тебя одного, парень. — как-то глухо произнес офицер, и его глаза налились такой яростью, что я сразу понял — всё плохо.

— Дайте хотя бы посмотреть. — мой голос невольно дрогнул.

— А не на что смотреть, парень. Нет больше «Надежды». Осталась лишь месть.

— Товарищ капитан. — мне не хотелось верить в услышанное. — Хочу увидеть это. Все равно же прорвусь, не здесь, так через парковую зону.

— Зудилов, покажи юноше, что осталось от музея и прилегающего парка! — крикнул капитан, повернувшись к бронетранспортёру. При этом он неуловимым движением умудрился ухватить меня за запястье, видимо для того, чтобы я не наделал глупостей.

— Командир, велено не пускать гражданских, пока спасатели не осмотрят всё. — раздался грубый мужской бас, усиленный динамиками, и над боевой машиной показалась головная часть мехбота.

— У него в «Надежде» все родные были. — голос капитана стал холоден, словно лёд. — Просто поднимется на броню, посмотрит.

Взобравшись по высокому, в полтора метра, колесу, я с помощью скоб подтянулся выше, и наконец оказался на крыше бронетранспортера. В другое время стал бы разглядывать боевую машину, но сейчас мой взор устремился в даль, на то место, откуда поднимались чёрные дымы…

Десятки огромных воронок, превративших красивейшее на Пятой колонии место в подобие отвала при угольном карьере. Ни асфальтированных дорожек, ни вечно цветущих клумб, ни «Надежды». Мертвая, чадящая едким дымом земля.

— Это не сергианцы, парень. — раздалось за моей спиной. Повернувшись, я увидел капитана и Диму, стоявшего правее, у самой орудийной башни.

— Тогда кто? — почти в голос произнесли мы с другом.

— Те, от кого мы так долго ждали вестей. Земляне. Они оказались коварнее, чем наш исконный враг.

Дорогу назад я помнил смутно. Вроде нас остановили на первом кардоне, но быстро отпустили, узнав, кто мы такие. Затем мы приехали ко мне домой, и мои последние надежды на то, что родные живы, почти исчезли. Там было пусто. Не раздавался смех сестрёнки, не было маминого — как прошёл день, сынок? Отец не позвал к дяде на выходные, отметить по-мужски сдачу экзамена. Тишина…