— Вы владеете ситуацией лучше нас, поэтому я не стану размениваться. Есть группа бывших сотрудников силовых органов, которые крайне недовольны сложившейся ситуацией и хотят её изменить. Насколько нам известно, к ним примыкают и действующие сотрудники. Организовались они сравнительно недавно и на первое место ставят обеспечение собственной безопасности. Они не вели активных действий, накапливали информацию. Предпринимали, если можно так сказать, незначительные рейды с гарантированным результатом и минимальным риском.

Кивком головы Марголин подтвердил, что понял, о чём речь. В глазах его мелькнул интерес.

— Так вот… В последнее время эта группа значительно расширилась, обросла связями, в том числе межрегиональными, и довольно близко подошла к той черте, за которой начинается доступ к информации, утечка которой недопустима.

— Я уже думал над этим вопросом. Все не так трагично.

— Об этом никто и не говорит. Но лучше пресечь явление в зародыше…

— Боюсь, что пресечь само явление никак не удастся. Для этого надо слишком многое изменить. Причём изменить такое, на что вы никогда не согласитесь.

— Мы имеем в виду конкретную группу людей. И на конкретный, сегодняшний период времени. Люди, которые займут их место через год, нас волновать не будут. И абсолютно не волнуют сейчас.

— Проблема в принципе решаемая.

— Мы тоже так считаем. Недооценивать её нельзя, работа вам предстоит трудная. И все ваши затраты будут соответствующим образом компенсированы.

— Благодарю. Правда, мне бы всё-таки хотелось как-нибудь воспользоваться плодами этой самой компенсации. И не здесь.

— Мой друг просил передать, что новых поручений не поступит. Как только вы разрешите эту проблему, можно будет считать, что контракт выполнен. И продлять его или не продлять, будет зависеть целиком от вас.

— Красиво звучит… — Марголин усмехнулся. — Только мрачновато как-то. С некоторым, я бы сказал, двусмысленным подтекстом. Нет?

— Перестаньте, — Спорыгин поморщился. — Мы же деловые люди.

Они остановились и посмотрели друг на друга. Как Штирлиц и Мюллер в известном анекдоте. «А ведь тебя скоро е…нут», — подумал Марголин, глядя в глаза Спорыгина.

«А сам-то сколько ещё проживёшь?» — Юрий Владимирович отвернулся и опустил голову, делая вид, что стряхивает с брови дождевую каплю.

Заправочная станция и кафе рядом с ней выглядели так, словно были перенесены в грязный и убогий пригород Новозаветинска из американского фильма. Этакий оазис чистоты, порядка и мечты, окружённый вымирающим лесом и развалюхами обезлюдевшей деревни на заднем плане. Даже участок шоссе выглядел здесь ровнее и чище.

Паша-Датчанин свернул на бетонированную подъездную дорожку, описал полукруг по парковочной площадке и поставил автомобиль в углу, на привычное место. Посещать это заведение ему приходилось не часто, но почему-то всегда, в каждый его приезд, это место оказывалось свободным.

Он выключил мотор и минуту посидел, глядя перед собой и постукивая пальцами по обтянутому кожей рулевому колесу.

Сегодня ему что-то не нравилось. Первое время, когда все ещё только начиналось и были возможны любые неожиданности, он тоже нервничал, — тогда это было объяснимо. А сегодня… Очередная встреча, и очередной заказ. Приехал, обговорил условия и уехал. Заказ, правда, сложноватый, хотя и бывало уже нечто подобное.

Он вошёл в кафе. Помещение было чистым и отделано в светлых тонах, что в сочетании с расположенным в стене за стойкой квадратным окном в кухню ассоциировалось с больничной столовой. Правда, лежать в отечественных больницах Датчанину не приходилось…

Два столика были заняты. Молодая пара, ни на кого не обращая внимания, пила коктейли, а преклонных лет господин с потной шеей поил вином девушку в красном платье, годившуюся по возрасту ему в младшие дочери. Появление Датчанина сильно взволновало господина, хотя встречаться раньше им никогда не доводилось, да и Паша, скользнув по нему взглядом, тут же отвернулся к стойке. Тем не менее потный господин придвинулся ближе к спутнице, обхватил её локоть и что-то жарко зашептал, поправляя сползающие с носа очки и косясь в спину Датчанина.

Паша несколько минут читал за стойкой короткое меню и разглядывал бутылки. Потом открылась дверь, и из подсобного помещения, вытирая руки о белоснежный фартук, вышел человек, на встречу с которым и приехал Датчанин.

Его точный возраст был Паше не известен, выглядел мужчина лет на тридцать пять, был невысок ростом, широк в плечах и хорошо тренирован, что угадывалось в каждом движении. Несмотря на немалый вес, перемещался он легко и бесшумно, словно скользил по полу, ловко обходя препятствия и не утрачивая невозмутимого выражения лица. Сколько Паша помнил, Алексей — он называл его этим именем, хотя и не был уверен, что оно настоящее, — всегда был чисто выбрит и подтянут, не улыбался, а его прозрачные серо-голубые глаза смотрели одинаково спокойно и чуть насмешливо. Алексей владел колонкой и кафе, имелось у него и ещё какое-то доходное предприятие, так что самому выполнять обязанности бармена необходимости не было, но он любил стоять за стойкой, а приготовленные им коктейли вполне могли претендовать на призовые места в соответствующем конкурсе. Они поздоровались, коротко кивнув друг другу.