«Они к тебе прислушались? – с облегчением, но с сомнениями в голосе спросила Айрис».

«Да, сказали, что узнали меня по фильму».

Айрис хихикнула.

А ведь если бы «Бариш-Эстранце» первой пришла в голову идея сделать документальный фильм, мы оказались бы в полном дерьме. В смысле, наш фильм базировался на фактах из исследований и событиях, которые мы видели собственными глазами, и даже в части про грядущую эксплуатацию контрактных рабочих был максимально правдив. Но «Бариш-Эстранца» могла бы солгать и сфальсифицировать факты в своем фильме, выдумав историю о том, как хорошо быть подневольным работником.

Нам предстояло встретиться с Тариком через семь минут, если он прекратит болтать и начнет двигаться. Он мог бы нам пригодиться, потому что Леонида прихрамывала, и, если она упадет, Айрис ее не дотащит, а мне нужны свободные руки.

Наш шаттл по-прежнему находился в ангаре, ГИК-дрон удерживал его на высоте около четырех метров от поверхности, а также вызвал зонды для создания оборонительного периметра, чтобы защищать шаттл, когда тот покинет ангар. Однако из-за затянувшейся бури зондам понадобилось больше времени, чтобы сюда добраться. Я хотел, чтобы шаттл был в воздухе; ГИК-дрон (и Ратти, хотя сейчас он мог только раздраженно ходить по кабине шаттла) не улетел бы без нас. ГИК-дрон провел оценку рисков, показавшую, что шаттлу так же опасно покидать ангар и возвращаться за нами, как и торчать там и ждать нашего прибытия. Возможно, ГИК-дрон подтасовал результаты, но на споры не было времени.

Широкий и ярко освещенный коридор меня нервировал, у меня была карта, составленная ГИКом-дроном, но неточная, лишь его догадки, основанные на ранее отмеченных позициях враждебного автостража № 2 и потенциально вооруженных людей «Бариш-Эстранцы», перемещающихся либо из своих комнат, либо из ангара для шаттлов. Никуда не годится. Мне нужны камеры, нужна информация в реальном времени. В огромном открытом пространстве казалось, что с любой стороны может напасть кто угодно, хотя мы и были уверены, что путь к отступлению свободен. Я ни за что не признаюсь, что обрадовался появлению Тарика; по крайней мере, у меня появились точные данные и карта его нынешней позиции. Мне требовалось больше дронов, мне требовалось больше глаз.

Я вызвал АдаКол2:

«Запрос: помощь».

ГИК-дрон перехватил неудачную попытку Леониды подключиться к своему каналу в сети и сообщил об этом в общем канале.

– Тебя и от коммуникатора отключили? – спросила ее Айрис.

– Да.

Лицо Леониды было напряжено, как будто она едва сдерживала эмоции. Как будто ей кажется странным расстраиваться, что коллеги пытались ее убить. Даже до того, как взломать свой модуль контроля, я расстраивался, когда в меня стреляли коллеги. Не удивлялся, но расстраивался.

– Я хотела предупредить своего помощника, – добавила она, бросив на Айрис оценивающий взгляд. Но это ничего не значило – я больше чем уверен, что Леонида постоянно все оценивала. – Если я передам сообщение, возможно, мы сумеем решить проблему.

«Правда сумеем? Как ты думаешь? – спросил ГИК-дрон и создал новый канал группы, включив в него Леониду.

– Пери, – произнесла Айрис особым тоном, означающим «давай не сейчас». – Как только мы выберемся из зоны помех, я буду открыта для обсуждений.

Ответа от АдаКол2 я так и не получил.

«Запрос: помощь», – снова отправил я.

– Ты ранен, автостраж? – спросила Айрис за моей спиной.

Наверное, она заметила дыру в моем скафандре.

– Нет, – солгал я.

«Запрос: помощь».

«Да, он ранен, – сообщил ей ГИК-дрон. – Но все под контролем».

Даже боты иногда говорят то, во что верят, а иногда скажут что угодно, лишь бы люди просто двигались в нужном направлении.

«Есть вероятность, что мы сумеем отключить второго автостража? – спросил Тарик. – Или они сразу же сменят командные коды?»

«Нет, – ответил я. – Ручное отключение враждебного автостража № 1 сгенерирует по сети предупреждение всем остальным автостражам, их системе безопасности и хозяину. Враждебный автостраж № 2 посоветует сменить командные коды».

Возможно, они и не станут этого делать. Но людям из «Бариш-Эстранцы» хватило ума заблокировать Леониде доступ к автостражам, прежде чем попытаться ее убить, так что наверняка хватит ума заблокировать доступ Адельсену и остальным, с кем мы имели дело. Именно поэтому не стоило брать заложника. К тому же я ненавижу брать заложников, все равно это редко помогает.

«А без доступа к сети и коммуникатору «Бариш-Эстранцы» отключить автостража можно только лицом к лицу, хотя такая попытка благодаря стандартным протоколам безопасности обречена на провал в девяноста шести процентах случаев. И нам лучше избегать встречи лицом к лицу с автостражем», – сказал ГИК-дрон.

АдаКол2 так и не ответила. Вероятно, выбрала новых друзей. Ну ладно, мы еще встретимся.

Я по-прежнему не знал, сумеем ли мы с ГИКом-дроном взломать центральную систему. Мы до сих пор не имели представления о ее способностях. Однако сейчас, когда к нам приближались враги, а возможности отхода катастрофически сжимались, ввязываться в борьбу кодов с неизвестным соперником – не самая лучшая мысль.