Пока Имкана чувствовала себя превосходно, она согласилась посмотреть на начавшееся строительство их будущего дома. Походить по участку и подумать, что еще она бы хотелоа видеть на своей земле. Веркан сработал на пять с плюсом. Он настоял на регистрации их брака уже сейчас, сразу переоформив гражданство членов своей семьи на местное. По его словам, он делал это из желания обеспечить всеми правами как супругу с новым братом, так еще не родившуюся малышку. Но одновременно с этим он не упорствовал в большем. Не просил их переезжать в его квартиру, не настаивал на регулярном общении с ними и не насаждал свои предпочтения в быту. Они и сами его не отталкивали, приняв, как должное, новый формат отношений. Теперь далаец приезжал к нам после своей работы, получив настойчивый вызов от Имканы или Фенсира на ужин, и даже пару раз ночевал в нашем доме, в свободной комнате второго этажа. А еще постоянно был на связи со всеми нами, расспрашивая о самочувствии будущей мамы и не тревожа ее саму. Уж очень сильно боялся за здоровье любимой Имканы и трясся над ней, как тот же Фенсир.

Вот и сегодня они собрались в дорогу и не собирались возвращаться к ужину. Веркан пообещал показать что-то необычное в городе, а мои мужья пожелали вместо пищи насущной плотских утех. Поцелуи переросли в нечто большее и совсем неприличное, и все закончилось к общему удовольствию.

– Неси ее в душ, а потом в кроватку. Я тут порядок наведу и соберу нам перекус. Еще один небольшой ужин. Может, потом захочется, - обратился к Оскину брат, передавая меня очень осторожно, как висящую на шее послушную обезьянку.

– Никакой еды в постели! – возмутилась я, старательно нахмурившись и постаравшись убрать из голоса ленцу. – Одно дело – отмечать важную веху в жизни фруктами и вином, как было на обряде. И совсем другое – есть у себя дома, роняя крошки на простыни. Это уже не романтика, а настоящее свинство.

– Хорошо, вредина. Я просто уберу тут и приду спать к вам. Ну, или не спать. Посмотрим, как ты себя вести будешь, – усмехнулся Аскин, нежно коснувшись груди и поиграв с соском. – Все, проваливайте, а то так и не закончим с любовью на столе и на общей территории.

– Кто бы говорил, – отзеркалил его улыбку брат. – Ты же сам все начал. Могли просто поужинать, как и планировали до этого.

– Ничего, ты тоже не отставал, – перехватив меня поудобнее, промолчавший муж понес мою тушку в комнату.

– А знаешь, я первый раз хожу по дому голой, – признала едва слышным шепотом ему на ушко. – Раньше я не выходила в подобном виде из своей комнаты. Считала это неприличным. Как в свое время, так и тут, живя в пустом доме за глухим забором и под всевозможной защитой.

– Даже раньше? До перерождения в нашем времени разве подобные моменты близости не случались у тебя с мужем? Мне, правда, интересно, насколько мы пока еще не достигли его вершин. Подобное заставляет действовать, а не печалиться.

– Занималась ли я по своей воле любовью на кухонном столе и возле него? – опустив глаза, я закусила губу.

Щеки полыхали стыдливым румянцем, но не ответить я не могла.

– Да, пару раз Петя добивался от меня подобной покладистости. Кроме кровати или диванов мы использовали стол или стены… Но я такой смелой с ним никогда не была. Когда все заканчивалось, тут же сбегала в душ. В смысле, мылась в одиночку и закрывала дверь. Минутки чистоплотности были неприкосновенными, Петя на другом и не настаивал. Так что это он вам стал бы завидовать, а не наоборот.

– То есть, ты стеснительной у нас всегда была? Не позволяла родному первому мужу насладиться тем удовольствием, когда ты, расслабленная в его объятиях, податливо млеешь? – сжав меня чуть сильнее, он поцеловал меня в макушку. – Как по мне, такая близость равносильна самому занятию любовью. Для меня, так уж точно.

– И для меня, как выяснилось, это теперь тоже очень важные и личные мгновения. Их хочется помнить ничуть не меньше того, что было там. Но я не любила его и не хотела такой близости до вас ни с кем, – проведя рукой по лицу Оскина, я погладила его замечательные чешуйки.

Я уже и не могла представить более красивых лиц без особенностей внешности воргов.

– Настоящая подлиза, но самая любимая. Что предпочтешь – ванную или быстрый душ? – спросил муж, занося меня в комнату, а затем и ванную, чтобы поставить на небольшую банкетку, стоящую у зеркала.

– Давай только недолгий прохладный душ. А то точно усну в теплой водичке. Устала я сегодня с вами, ненасытные мои мужчины, – поцеловав мужа, я указала, куда меня поставить, повелительно махнув рукой.

Хорошо еще, что Оскин, в отличии от брата, не любил поступать по своему и не стал сопротивляться, затягивая нежности еще больше. Меня поставили на ноги, и выбрав режим подачи воды, стали самостоятельно мыть. Бывший капитан обожал наносить гель для тела на руки и делать вид, что моет меня с усердием и полной отдачей своими ладонями. Обычно к концу подобного издевательства я была готова продолжить интимные ласки, забыв про усталость и сон.

Но сегодня, когда мы вышли в комнату в одних полотенцах, мой браслет пиликнул новым сообщением. Активировав, через чип я приняла вызов. Как не странно, писал Блеврак. Достаточно насладившийся семейной жизнью, друг интересовался моим бытом. Пообещав, что расскажу все при личной встрече, попросила в качестве одолжения вспомнить свои прежние профессиональные навыки. Сейчас у него на Рокая была небольшая студия по развитию талантов с нанятым и обученным персоналом, но я хотела, чтобы моими мужчинами занимался только один мастер талантов. На мое предложение оплатить услуги по его тарифу, я получила несколько нецензурных посылов и время визита завтра в его офисе, ближе к вечеру.