– Ничего, - усмехнулся Всеволод.
– Скоро и в Питере весело будет. Дай только им, - он кивнул в сторону Оли, а потом и Михи, - из Парижа вернуться. Вот уж точно, никому скучать не придётся!

– Особенно тебе, - сказал Данька.

– Особенно мне, - согласился государь.

– Интересно, как отнесутся к твоему удочерению "куколок", их родители. Всё же это, прецедент, - заметил Аракчеев.

– Нормально отнесутся, - вяло отмахнулся царь.
– По прилёту домой, свяжусь с ними через Эдика, секретаря моего. Обрадую.

– Не знаю, не знаю, - скептически протянул, светлейший.
– Герцог-то, Видас, рассказал им какие перспективы открываются перед их дочерьми. Какие дивиденды они могут в семью привнести. Уверял даже, что со временем их младшенькие, займут главенствующие роли в семьях...Но в связи со вновь открывшимися обстоятельствами - я имею в виду, ритуал - теперь уже вряд ли его предсказания сбудутся.

– Ну, значит тем легче они воспримут новость об удочерении их детей, мною, - отрезал государь.

– И всё-таки, как-то это не...не правильно, - отозвалась со своего места, Оленька. Она привалилась головой к плечу государя и периодически, двумя пальчиками, подёргивала за ножку королеву фейри, сидящую у того на плече и в ответ, также дёргающую девчонку за волосы, шипя как рассерженная кошка.

– Почему?
– подивился, император.

– Ну ладно, я. Мне маменька с папенькой ещё с раннего детства оставили большую долю самостоятельности...Ай! Лилька, не дёргай так сильно!

– А ты не лезь!

– Ты хотела сказать, что они просто забили на твоё воспитание, - ответил ей Данька, криво усмехаясь.

– Не суть, - отмахнулась Оля.
– Суть в том, что я привыкла жить сама, ни на кого не оглядываясь.

– Оно и видно, - пробормотал, царь. Впрочем Оленька проигнорировала его замечание.

– Если бы не Мэл и баба Ира, я бы наверное совсем одичала. Хи-хи. На маменьку с папенькой, я смотрю не как на родителей, а как на хороших знакомых. Мама даже предложила называть её на людях, Викой. Представляете? Мол, мы сейчас смотримся как подружки. И я не имею права, ни в чём их обвинять. Они пахали в буквальном смысле, как ломовые лошади! Я даже не помню дня, когда бы они отдыхали. Правда сейчас я надеюсь, они познают родительские чувства сполна. Со мной не вышло, так хоть близняшки повлияют на их отношение к детям.

– Близняшки?
– переспросил удивлённо Всеволод.

– Ага. Скоро у маменьки с папенькой, появятся разнополые близнецы. Ну-у, через восемь месяцев.

– А ты откуда...ах, ну да, - оборвал свой вопрос Данька.

– Но повторяю, дело не во мне, - продолжила девочка.
– Дело в моих подружках. А если они более привязаны, чем я, к своим родным?

– Но ты же сама, в присутствие "куколок", потребовала отдельное жильё, для вашего проживания. Чтобы девочек не шпыняли их родственнички, - пристально посмотрел на Оленьку, государь.

– Да. Я и сейчас это могу повторить. Но кто ж знал, папенька, что ты так близко к сердцу воспримешь нашу проблему и тут же, - не сходя с места - одним махом нас удочеришь?

– Пообщавшись с их родителями и исходя из своего житейского опыта, - сказал парень, на вид едва-едва старше девчонки, - я пришёл к выводу, что всё сделал верно. Они все, младшие дочери в семействах. Поэтому и отношение к ним, было по остаточному принципу. Одета, обута, накормлена - не крутись под ногами и не мешай взрослым делать их важные дела. Максимум на что ты годна - это выгодно выйти замуж. Выгодно для семьи, естественно. Поэтому и внимания на них почти не обращают, поэтому и прислали их в Вятку, когда я попросил, а ведь я просил многих! Но никто больше - у кого были девочки вашего возраста - своих кровинушек не послал.

– Вот я и говорю, - вмешался в разговор, Ромодановский.
– В нормальных семьях, младшеньких - особенно если это девочки - наоборот, всячески балуют и лелеют. Порою даже, сверх всякой меры. На что мой заместитель, князь Фаддей Матвеевич Троекуров, суровый родитель. Жёсткий, временами жестокий, а на свою младшенькую Дарьюшку - кстати она тоже твоего возраста, барышня Лёля - насмотреться не может. Старшие - что сыновья, что дочери - по усадьбе чуть ли не строем ходят, в то время как младшая из этого семейного тирана, в буквальном смысле, верёвки вьёт. А братья и сёстры, не смотря на отцовскую муштру, во всём ему потакают. Балуют младшую, без ограничений.

– А Воротынские?
– добавил Аракчеев.
– Баскаковы? Волконские? Годуновы? Трубецкие? Агреневы? И прочая,и прочая?

– Да, я поняла, - несколько ошеломлённо сказала Оленька, прислушиваясь к известнейшим фамилиям аристократов.
– Но я только хотела спросить - удочерять-то нас, зачем понадобилось?

– Честно?
– усмехнулся вдруг, Славич.
– Если бы этого не сделал он, - князь пальцем указал на царя.
– Это сделал бы, я... Ну-у или кто-либо другой, из представителей высших эшелонов власти или из богатых семей...Если бы успел...или посмел поперёд меня.