Может у них развился Стокгольмский синдром?

– Он манипулирует вами, – предполагаю я, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. – Он заставляет вас думать, что вы счастливы.

– Ты ошибаешься, Эмма, – Кортни смотрит на меня с грустью, её глаза становятся мягче, как будто она жалеет меня. – Ты просто ничего не понимаешь.

Смотрю на них, пытаясь найти ответы в их глазах, но вместо этого нахожу только больше вопросов. Что сделал Антонио с этими женщинами? Как он смог завоевать их преданность? Вокруг нас всё так спокойно и красиво, но в этом спокойствии кроется что-то зловещее.

Лучи солнца играют на воде в бассейне, но я чувствую холод внутри. Холод, который не может согреть никакое солнце. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь понять эту странную и запутанную ситуацию. Но одно я знаю точно: я должна найти правду, какой бы она ни была. Мир вокруг меня кажется чужим и враждебным. Я должна найти ответы, должна понять, что здесь происходит. И, может быть, тогда я смогу найти способ выбраться из этого роскошного плена.

* * *

Ближе к вечеру выхожу на улицу, стремясь хотя бы на миг ощутить свободу. Воздух здесь свежий, с лёгким ароматом моря и цветов. Сад особняка утопает в зелени, и каждая деталь, каждое совершенство ландшафта подчеркивает мою неволю. Это место, несмотря на всю его роскошь, становится моей личной золотой клеткой.

Ноги ведут к розовым кустам, которые обрамляют извилистую дорожку. Лепестки роз искрятся под лучами заходящего солнца, создавая почти волшебную атмосферу.

Внезапно я замечаю одного из людей Антонио – Марко, который, как тень, следует за мной на расстоянии. Он идёт неспешно среди роз, его строгий тёмный костюм резко контрастирует с яркими цветами, создавая странное ощущение диссонанса. Марко выглядит как из другого мира, его лицо остаётся непроницаемым, словно вырезанное из мрамора. Когда наши взгляды пересекаются, он не меняет своего каменного выражения лица.

Стараюсь не обращать на него внимания, но сердце начинает биться быстрее. Нервно шагаю по дорожке, и вдруг чувствую, как одна из розовых веток цепляется за моё платье. Лёгкий шёлк платья запутывается в колючках, и я пытаюсь осторожно высвободиться, но только путаюсь ещё больше. Ощущение тревоги усиливается, словно розы не хотят меня отпускать.

В этот момент Марко подходит ближе, его присутствие за спиной вызывает у меня смесь страха и странного волнения. Чувствую, как его тень накрывает меня, и запах мужского парфюма смешивается с ароматом роз.

– Если ты планировала сбежать, то не получится, – его твёрдый голос врезается в мои мысли. Он склоняется к моей руке и с неожиданной нежностью освобождает платье от колючек, его пальцы касаются моей кожи, оставляя за собой ледяной след.

– Не планировала, – отвечаю, стараясь звучать уверенно, хотя внутри чувствую себя разоблачённой. – Тем более, тут даже куст розы не хочет, чтобы я покидала виллу.

Конечно же, я планировала. В этом и была цель моей прогулки, изучить территорию виллы, понять границы и просчитать возможности побега. Смотрю на Марко и замечаю лёгкую усмешку на его губах, его глаза сверкают холодным светом, как у хищника, поймавшего свою добычу.

– Я не об этом. Вилла находится на острове, вокруг только вода. Сбежать не получится в прямом смысле, – его слова становятся настоящим ударом для меня, и я осознаю всю безысходность своего положения. Его взгляд проникает в самую глубину моей души, и на мгновение мне кажется, что он видит все мои мысли и планы.

Вдруг замечаю как кровь медленно стекает по пальцу, оставляя алые следы на моих бледных руках. Видимо, порезалась о шипы. Марко, не говоря ни слова, достаёт из кармана белоснежный носовой платок, берёт мою руку и аккуратно останавливает кровотечение. Его прикосновения неожиданно нежные, и в его жестах ощущается скрытая забота, словно эти руки привыкли не только ломать, но и беречь. Его высокие скулы и холодные глаза в этот момент смягчаются.

– Надо вернуться и обработать рану, – говорит он, и его голос звучит мягче, почти заботливо.

Марко отступает на шаг, и я замечаю в его глазах что-то новое, неуловимое. Смотрю на него, и чувствую, как его слова о том, что мы на острове, тяжёлым грузом ложатся на мои плечи, давят, словно свинцовые цепи. Понимаю, что моя свобода теперь это всего лишь иллюзия, хрупкая, как стекло.

Мы идём к особняку, и я ощущаю, как вечерний холод пробирает до костей. Уже темнеет, и прохлада становится ощутимее с каждой минутой. Ветер треплет мои волосы, а челюсть начинает плясать, будто отстукивает чечётку. Скорей бы дойти до особняка. Марко идёт рядом и молчит, но, видя, что я дрожу от холода, снимает с себя пиджак и накидывает мне на плечи. Мгновенно ощущаю тепло и тело начинает расслабляться. Его жест прост, но в нём столько тепла и заботы, что я невольно чувствую себя защищённой, как будто его пиджак – это не просто одежда, а непробиваемая броня.

Мы входим в дом, и тепло мгновенно окутывает нас. Мягкий свет ламп струится по просторному холлу, заставляя полированные мраморные плиты сиять, как будто их поверхность покрыта россыпью алмазной пыли. Украдкой бросаю взгляд на Марко, пытаясь разгадать, что скрывается за его холодной внешностью. Может быть, в этом месте, где всё кажется таким чужим и опасным, найдется кто-то, кто действительно заботится обо мне.

Он уверенно ведет меня к одной из комнат, и я замечаю, как его движение становится немного мягче, словно он старается не напугать меня. Комната обставлена со вкусом, но без излишеств: темное дерево, мягкие кресла и полки, уставленные книгами. Марко достает из шкафа аптечку, ставит её на стол и, не произнеся ни слова, начинает извлекать дезинфицирующее средство и бинт. Его движения спокойные и профессиональные, как у врача, уверенного в каждом своем действии.