– Голодная ты, наверно... Есть хочешь?

Ниссо молчит. Шо-Пир подмигивает Бахтиору, и тот извлекает из своего узелка оставшийся шарик сыра. Шо-Пир, коснувшись руки Ниссо, говорит:

– Не бойся, коза, никто тебя здесь не обидит. Ешь!

Ниссо вновь кидает недоверчивый взгляд, но, ободренная явным сочувствием окружающих, жадно хватает сыр и, не поднимая головы, сует его в рот.

Шо-Пир осторожно дотрагивается до распухшей щиколотки Ниссо, но она отдергивает ногу.

– Похоже, будто ты часа два в лапах барса барахталась. Ничего, вылечим тебя. Идти можешь?

Но едва Шо-Пир, вставая, берет ее под локоть, Ниссо вскакивает и стремительно кидается в сторону. Ущельцы, стоящие вокруг плотным кольцом, со смехом удерживают ее.

– Шо-Пир, она, наверное, одержимая!

Ниссо замирает снова, дрожа в сдерживающих ее руках.

– Вот что, друзья!
– произносит Шо-Пир.
– Видно, плохо ей пришлось. Придется нам ею заняться. На сегодня работа кончена, пора по домам. А ты, глупая, - мягко обращается Шо-Пир к Ниссо, - не бойся нас. Что ты, в самом деле, людей, как волков, боишься?! Пойдем-ка вниз, с нами!

Озираясь и, видимо, ища случая убежать, Ниссо спускается к селению по широкой тропе, окруженная толпой ущельцев. Шо-Пир касается ладонью ее худенького плеча. Бахтиор возглавляет шествие, а те бездельники, что любопытствовали весь день, уже не интересуясь разрушенной башней, стараются протолкаться поближе к неведомо откуда взявшейся девушке. Все в ней занимает их: и одежда - изодранная, но не такая, какую носят женщины здесь, и испуганные глаза, и лицо - тонкое, красивое, но измученное и грязное, и ссадины на проглядывающем сквозь лохмотья загорелом теле.

Украдкой, полушепотом ущельцы обмениваются предположениями. Может быть, она ехала с мужем или отцом и с ними случилось что-либо недоброе по дороге? Камни упали сверху и сбили их осла в пропасть? Или на них напали снежные барсы? Или спутники ее утонули при переправе, - такие ссадины и царапины бывают, когда вода волочит человека по камням. Или просто она отстала от каравана какого-нибудь купца и заблудилась в горах?.. Но непонятнее всего, почему она пришла сверху? Ведь за тропою к Верхнему Пастбищу ничего, кроме льдов и снега, нет!

В селении к толпе присоединяются новые люди. Женщины, не решаясь при мужьях выбегать из домов, глядят на Ниссо из-за каменных высоких оград, вылезают на крыши, таятся между густыми ветвями деревьев. Не обращая ни на кого внимания, Шо-Пир молча ведет Ниссо мимо садов и посевов селения. Когда он решительно поворачивает влево, чтоб узкой тропинкой направиться к дому Бахтиора, толпа начинает редеть. Поднявшись к каменной ограде сада, окружающего дом Бахтиора, Шо-Пир поворачивается к идущим за ним. Вся толпа в нерешительности останавливается.

– Вот что, товарищи, - внушительно объявляет Шо-Пир.
– Нечего на девчонку, как на дикого зверя, смотреть. Еще умрет от страха, кто отвечать будет? Идите-ка по домам. Она останется пока у матери Бахтиора, пусть отоспится сначала, а потом Бахтиор поговорит с ней как советская власть.

И, введя Ниссо в сад, Шо-Пир загораживает двумя корявыми палками пролом в ограде, заменяющий ворота.

Ущельцы нехотя удаляются. Но несколько любопытных остаются и, припав к щелям ограды, решив досмотреть представление до конца, наблюдают за всем, что происходит в саду.

Шо-Пир ведет Ниссо на лужайку, зеленеющую среди тутовых деревьев у самого дома. Ниссо бессильно опускается на траву, склоняет лицо на ладони.

– Ты, Бахтиор, пойди в дом, скажи Гюльриз, чтоб она приготовила горячей воды и растопила в котле сало - то, знаешь, которое я берег для чистки ружья. Лечить надо девчонку. И пусть Гюльриз выйдет сюда.

Бахтиор уходит разыскивать мать. Шо-Пир заговаривает с Ниссо все на том же плавном сиатангском наречии, которое вот уже три года заменяет ему русский, никому здесь не понятный язык.

– Сейчас мы тебя лечить будем. Потом выпьешь чаю или молока. Потом вымоешься. Ты мылась когда-нибудь?.. Ляжешь спать. Никто не тронет тебя. И ничего не бойся... Ну, посмотри на меня. Разве тебе надо меня бояться?

Ниссо исподлобья, робко глядит в лицо Шо-Пира. Он улыбается.

– Вот видишь! Значит, ты отлично понимаешь меня! А молчишь, будто язык потеряла!

– А ты не яхбарец?
– недоверчиво и едва слышно произносит Ниссо.

– Я? Нет. Разве похож?
– Шо-Пир сбрасывает на траву свою выцветшую фуражку.