– Стой тихо, когда тень бога говорит с тобой!

– Азиз-хон возьмет ее!
– коротко заключает халифа.
– Дай женщине, Барад-бек, из моего мешка то, что обещано.

Слуга подносит небольшой мешок. Барад-бек сует в него пиалу и ссыпает сухой опиум в подол Тура-Мо. Три пиалы, - но Тура-Мо ждет еще.

– Ты же сказал - пять!
– тихо произносит она.

– Пять?! А новое платье что-нибудь стоит? Хорошо. За красоту еще одну пиалу дам. И год вперед можешь не платить подати. Чего тебе еще надо? Теперь иди.

Тура-Мо, не взглянув на Ниссо, отходит. Только пройдя половину сада, оглядывается и кричит:

– Ты... Не плачь! Хорошо будешь жить, не снилось тебе такого!

Ниссо стоит перед стариком, закрыв глаза, но слезы медленно выскальзывают из-под опущенных век.

Вечером караван идет по тропе. Четыре осла Барад-бека нагружены податью живому богу исмаилитов. Два жителя Дуоба палками подгоняют ослов, - этим людям поручено привести их обратно. За ослами плетутся три коровы, восемь баранов и одиннадцать коз. Ниссо бредет пешком - так же, как когда-то брела по этой тропе ее мать, Розиа-Мо. Халифа едет впереди на белом большом осле. Халифа доволен: Азиз-хон не обманется в своих ожиданиях, - этот юродивый Бондай-Шо не налгал, расписав ему красоту Ниссо. Халифа уверен, что получит от Азиз-хона за девушку не меньше сорока монет. Десять монет можно будет послать живому богу, тридцать халифа оставит себе. ГЛАВА ВТОРАЯ

Самое главное в мире

Свобода, - а пленница ты!..

Стоят исполинские горы

Стражи самой высоты.

Но если все звезды, как гири,

На чашу одну я стрясу,

Другую - свободою взора

Удержишь ты на весу!..

Племя достойных

1

В селениях на советской стороне начиналась новая жизнь. Государственная граница, однако, еще не была закрыта, - вся область советских Высоких Гор еще общалась с мелкими ханствами, расположенными вдоль Большой Реки и составляющими окраинные провинции соседнего государства.

В том, расположенном в верховьях Большой Реки, крупном селении, что повсеместно в Высоких Горах называлось русским словом Волость, накрепко утвердилась власть, взятая в руки беднейшими горцами. Были перед тем трудные времена. Став советскими, Высокие Горы показались лакомым куском империалистам владычествующим над соседними ханствами. У горцев в Высоких Горах не было оружия для самозащиты. И тогда из Волости за пределы Высоких Гор отправилась верхом и пешком делегация к русским: "Помогите нам отстоять нашу, освобожденную нами от ханов, землю..."

И вслед за вернувшейся после нескольких месяцев тяжелого пути делегацией в крепости, что высилась среди скал возле Волости, появились новые люди, на их фуражках были красные звезды. Эти люди не бесчинствовали, как те, что в дни революции бежали отсюда за границу, не врывались в дома горцев, не отбирали у них последнего. Они заходили в ближайшие селения, говорили, что по новому закону русские и местные жители - братья, что все они могут жить дружно, если прогонят уже не правившую открыто, но еще влиятельную ханскую знать. "Довольно гнуться серпом на ханской работе, радовались горцы, - своя у нас будет теперь земля. Для себя и для детей наших будем трудиться".

Разговоры об отрицании Установленного, о могуществе бедных проникали в самые глухие ущелья.

Местные старейшины, родственники ханов, священнослужители спешили перебраться через Большую Реку. "Не хотим стать подстилкой для ног неверных, - говорили они остающимся, - а вас, вступающих в дружбу с неверными, покарает непрощающий бог".

Но те, кто уже давно привык не верить ханам, старейшинам и священнослужителям, думали иное, собирались под тутовыми деревьями и вели шумные беседы о том, что даже в старинных книгах сказано: "покупай знание, продавай незнание", а теперь наступил век великого знания, народ все теперь держит в своих руках, и, значит, худого не может быть, а наверняка станет лучше. И возвращались к своим домам и к своим посевам со смутной надеждой: может быть, и правда, настанут дни, которые принесут счастье всем, кто не мечтал обрести его даже в раю.

Сдавленные склонами ущелий селения уже немало лет считались советскими. Медленно, но все же изменялась в них жизнь, и только трудились люди по-прежнему: когда вставало солнце, надо было карабкаться на маленькие поля, очищать их от камней, пропускать воду в желоба каналов, проведенных поперек отвесных скал, собирать на осыпях иссохшую черную колючку и делать множество других необходимых и трудных дел. Но ведь трудились теперь люди для себя, и в этом было счастье.

В селениях левобережья Большой Реки не изменялось ничто. Маленькие горные ханства жили по законам Властительного Повелителя, - власть его считалась столь же богоданной, сколь ветер, милующий или губящий посевы.

Одним из замкнутых горами маленьких ханств был Яхбар, владение Азиз-хона. В прежние далекие времена яхбарцы не раз переправлялись через Большую Реку, совершали налеты на соседнее ханство Сиатанг, брали с него дань, обращали пленных сиатангцев в рабство. Потом наступило иное время. Из пределов Высоких Гор до самой Большой Реки яхбарцы были изгнаны русскими. И хотя Сиатанг вошел в состав Российского государства, русские в него не захаживали: царская власть мало интересовалась этой дикой и нищей областью.