Мне нужно почувствовать прикосновение кого-то, кто любит меня и кого люблю я.

Потому что прямо сейчас я теряю контроль.

Я окидываю взглядом маленькую палатку. Джорджи спит, свернувшись калачиком рядом со своей дочкой Тали, в корзине с мехами неподалеку. Они были достаточно добры, чтобы позволить мне пожить у них последние полторы недели, но я знаю, что им нелегко. Мне тоже нелегко это дается. Каждый раз, когда Вэктал прижимает Джорджи к себе, я думаю о Пашове. Каждый раз, когда они обмениваются взглядами, я думаю о Пашове. Каждый раз, когда он украдкой целует ее, я думаю о Пашове.

И мне снова больно.

Подступают слезы, но я закрываю глаза и заставляю себя быть спокойной. Не стоит сейчас думать о моей паре. Прямо сейчас он мне не пара. Он меня не помнит. Не помнит ни последних двух лет, которые мы провели вместе, ни ребенка, которого мы вместе сделали. Не помнит, как мы нашли отклик.

Совсем меня не помнит.

Для него я просто еще один безликий, загадочный человек. Он не помнит нашу аварию здесь. Он не помнит, как Вэктал спарился с Джорджи, или как я резонировала с ним в первый день нашей встречи. Он не помнит рождения нашего сына. Он помнит свою сестру и братьев. Он помнит свою семью и остальных членов племени.

Я? Я просто большое гребаное пятно.

Неважно, сколько раз я говорю себе, что это не имеет значения, что он жив, что все, чего я когда-либо хотела, — это чтобы он был живым и невредимым, лгу я себе. Он жив. Он целостен. Я благодарна, правда. Я просто… несчастна. Я чувствую себя так, словно потеряла его.

В тот момент, когда обрушились эти камни, я потеряла все. Я не думала, что смогу чувствовать себя хуже, чем в течение тех бесконечных дней, гадая, выживет он или нет, но тогда у меня была надежда. Сейчас у меня даже этого нет.

Я глажу Пейси по лбу, пока он сосет мою грудь. Это были одиннадцать долгих дней. Одиннадцать долгих дней с тех пор, как Пашов проснулся, и пятнадцать дней с тех пор, как пещера развалилась на куски. Первые несколько дней у меня была надежда, что память к Пашову вернется. Что он посмотрит на меня и узнает меня. Что он схватит меня за задницу, как делал всегда, и снова станет самим собой. Я поддерживала эту надежду больше недели.

А потом, по мере того как проходил каждый день, и он становился все более отстраненным, мне становилось все более неуютно каждый раз, когда я смотрела на него, я поняла, что надеялась на слишком многое. Моя пара жива. Моя пара здорова.

Просто он больше не моя пара, и я должна придумать, как жить дальше без него. Я не буду подталкивать его к отношениям — черт возьми, к спариванию, — когда он ничего не чувствует ко мне. Как он может? Все его воспоминания о нас исчезли. То, что я плачу из-за него, только усугубляет ситуацию.

Поэтому я избегаю его. Я делаю все возможное, чтобы не доставлять ему неудобств. Может быть, это не лучший способ справиться с этим, но это единственный способ, который я могу. Я сломаюсь, если он снова посмотрит на меня тем пустым, вежливым взглядом.

***

— Ты потеряла свою сковородку? — ошеломленно спрашивает меня Джоси. — Я думала, ты готовишь не из-за… ладно, не бери в голову. — Выражение ее лица становится неловким.

Я пожимаю плечами и раскладываю листья, которые пытаюсь высушить, на горячем камне, затем накрываю их вторым камнем, чтобы разровнять. У меня нет закрытого, безветренного места, где можно было бы высушить больше специй, поэтому я надеюсь, что раздавление их между двумя горячими камнями отчасти поможет. В основном я просто пытаюсь быть чем-то занятой.

— Когда пещера затряслась, думаю, что случайно бросила ее в огонь. А потом, после этого…

У меня снова комок встает в горле, и я не могу говорить. После этого мой мир был разрушен.

— Черт. Мне так жаль, что я заговорила об этом. — Джоси хватает меня за руку и потирает ее. Выражение ее лица обеспокоенное. — Что ты собираешься делать? — спрашивает она.

— Ничего. — Один из листьев торчит между камнями, и я рассеянно заправляю его — а потом отдергиваю руку, мои пальцы горят. Ой. Жжется.

— Это чушь собачья! — шепчет она мне. — Я не могу поверить, что он ведет себя так, словно ничего не произошло! Он должен быть здесь, с тобой, Стейси! Я не могу представить, что бы я чувствовала, если бы у меня сейчас не было Хэйдена! Тебе не страшно? У нас нет дома и еды на зиму!

Я знаю, Джоси пытается помочь. Это единственная причина, по которой я не поднимаю руки и не обвиваю ими ее шею. Она желает мне добра. Она переживает. И не думает, что говорит.

— Мне страшно, — признаюсь я. — Думаю, что всем нам страшно.