Шрифт:
Три громких выстрела из дробовиков по машине открыли ему глаза. На заднем стекле трещина, одно из боковых зеркал разбито вдребезги…
– Чо за беспредел, бл?.. Я щас с монтировкой выйду!
– Светлана?
– Ой, всё! Дайте уже мне ваш сотовый.
Не знаю, кого она набрала и что кому сказала. Визг шин на резких поворотах стабильно глушил звук, но через минуту яркое солнце фактически развернулось на небе в противоположную сторону, выдав такой световой удар по преследователям, что они все дружно вылетели со склона в овраг. По-моему, парни просто ослепли на месте, но как такое вообще могло произойти, даже не спрашивайте…
Молодой таксист, попеременно матерившийся и молившийся всю дорогу, затормозил напротив нашего музея. Выдохнул, оценив ущерб, категорически – до обиды и слёз – отказался брать с нас плату за проезд, но как только мы вышли, рванул с места так, словно за ним гнались все демоны крымского ада. Я его не осуждаю, скорее даже понимаю чисто по-человечески. Всё-таки здесь временами происходят несколько странные вещи.
А верный Сосо Церберидзе ждал нас у ворот так, словно бы и не отходил ни на минуту. Мне даже на минуточку стало стыдно, что я не успел закупиться сухариками или колбасными чипсами. И нет, он-то как раз о них ни разу и не вспомнил, это исключительно мои комплексы.
– Директор ждёт, – сторож по-собачьи мотнул головой. – Его одного.
Моя спутница равнодушно повела плечиками и, забрав под мышку коробку с шампанским, ушла в сад. Да, она нежная красавица с умопомрачительной фигурой, но никто и никогда не назовёт её слабой женщиной. За такие вещи от нашей Афродиты Таврической можно запросто словить вертушкой с ноги в челюсть…
Горбатый, прихрамывающий Сосо вёл меня постоянно меняющимися коридорами. И хотя я прекрасно помнил скороговорку про ниточку, он этим методом явно не пользовался. То ли помнил все повороты наизусть, то ли ориентировался на запах, а может, и вовсе пользовался каким-то своим звериным чутьём. Кажется, я многому перестаю удивляться…
– Кто к нам пришёл?! Герой ли вечера и ночи, сумевший встретить новый день, с такой же яростью и силой, что, драку учинив в безвинном (винном) магазине, его поставил вмиг на грани разорения? – директор встретил меня в своём кабинете перед открытым ноутбуком, словно бы разговаривая сам с собой. – Возницу жалко мне, но кто же виноват в том, что судьба и рок его избрали везти скромнейшего сотрудника музея? И кто бы мог предугадать погоню со стрельбой, лишь только сами боги! Один вопрос, извечный, русский: вот какого хрена, Грин, вы тут творите?!
– Мне отвечать гекзаметром?
– Извольте.
– Тогда готов признать: ошибки были, – честно кивнул я, пытаясь поймать его взгляд за глухими тёмными очками. – Однако следователь, тот, что чинил допрос мне в отделении, меня же убеждал в обратном. В обмане чёрном, в тайной наркоте, подмешанной в вино, и в том, что все вы – боги или лжецы бесстыдные. Однако я не то чтобы ему поверил. Задумался и…
– И что же, что же? – заинтересовался он, поддерживая литературную игру.
– Ничего особенного, – вынужденно признал я, переходя на нормальную речь. – Светлана искренне считает себя богиней!
– Собственно, как и большинство женщин.
– Денисыч первым объявил себя фактически богом пьянства!
– Ну, при его талантах это тоже неудивительно, – сухо поддакнул Феоктист Эдуардович. – Я ведь его уже раза три увольнял за алкоголизм. Он и кодировался, и зашивался, а всё без толку. И нет, разумеется, в нашем заведении категорически запрещены любые наркотические вещества! Мы все за здоровый образ жизни! Хотите выпить?
– Нет.
– Ну и ладно, – он убрал в нижний ящик стола бутылку красной Агоры. – Итак, говорю ещё раз: Мила разберётся со следствием, у неё свои каналы в Министерстве внутренних дел и определённые связи в Правительстве. Я звал вас не за этим. Вот посмотрите.
Он развернул ко мне экран ноутбука. Старые отретушированные фотографии, короткие обрывочные сведения, никакой конкретики, кроме четырёх слов: «Самые разыскиваемые сокровища Крыма». Ох, кажется, мы опять ввязываемся в какую-то дикую авантюру.
В прошлый раз нас закинули аж в Амстердам, где нашей маленькой команде пришлось грабить музей Пирсона, входя в прямое столкновение с рядом местной нечисти. До сих пор помню налитые кровью глаза тех мускулистых волкодлаков, что шли на меня трое против одного, и если бы не картина Куинджи «Лунная ночь на Днепре», так неизвестно, стоял бы я сейчас тут, вспоминая весь этот явно наркотический бред! Там один рогатый дьявол Фрейшютц чего стоил…
– Что я должен сказать?
– Что готовы рассмотреть и изучить эти вопросы. До вечера у вас целая куча времени, – Феоктист Эдуардович нажал кнопку лазерного принтера. – Забирайте всё. Можете посоветоваться с остальными сотрудниками. В любом случае именно от вашего решения зависит план наших действий на следующий месяц.
– Но я не руководитель…
– Зато вы знаете историю искусств! В определённых случаях это может значить больше, чем все наши усилия. Я верю в вас, Грин. Как верю в то, что вы не просто так откликнулись на наше объявление.