Шрифт:
– А из окна тогда кто пугал?
– А хрен его знает… – Василий поставил ногу на первую ступеньку – и тут же осветился следующий пролет, но зато погас свет в коридорчике. Погас и вспыхнул снова – это в подъезд вошел Ромка.
– Я там один не останусь! – решительно предупредил он.
– А я тебя одного и не оставлю! – буркнул Василий. – Тебя только одного оставь!..
На площадку смотрели три дверных проема. Свет вымывал из них черноту где-то на метр, не больше. Те же идеально прямые углы, то же отсутствие петель, равно как и деревянных косяков с притолокой…
– Может, по первому этажу сначала? – затосковав, предложил Ромка.
Василий подумал.
– Нет, – решил он наконец. – Свет был на втором – значит, и пойдем на второй.
Они поднялись на второй этаж, где их ждали точно такие же проемы в точно таком же количестве.
– Это налево, – определил Василий и посветил фонариком в левую дверь. – А ты пока за остальными приглядывай…
В квартирах шевелился мрак, и Ромка безрадостно взглянул на свой жалкий томагавк.
– Вва!.. Вва!.. – замогильным голосом пугнули из левого проема, и Василий не раздумывая бросился на звук. Оцепеневший Ромка видел, как в озарившейся комнате его спутник чуть присел и сделал круговое движение, беря на прицел что ни попадя, после чего выпрямился в растерянности и опустил руку с пистолетом.
Брать на прицел и впрямь было нечего. В совершенно голом квадратном помещении (прихожая почему-то отсутствовала) одиноко раскинулось огромное двух-, чтобы не сказать трехспальное, ложе. Пустое. Предмет роскоши вызывающе сиял полировкой и выложен был нежно-упругими на вид квадратами, обитыми чем-то дорогим и ласкающим глаз.
– Справа, – отрывисто предупредил Василий, не оборачиваясь. – Смотри не вляпайся…
Но Ромка уже и сам увидел: в метре от входа на полу лежало овальное пятно черт ее знает откуда падающей тени. Точно такое же, один к одному, только масть другая…
Василий тем временем приблизился к ложу и, убедившись, что спрятаться под ним невозможно, потыкал стволом в одну из квадратных подушек. Звук получился, как от соприкосновения двух булыжников.
Подошел Ромка. В недоумении тронул кончиками пальцев другую подушку, потом, изумившись, провел по ней ладонью.
– Во идиоты! – выговорил он, уставив на Василия совершенно круглые глаза. Подушка была холодная и твердая, как мраморная плита.
– Ладно, – сердито сказал Василий. – Бог с ней, с кроватью. Давай логически… Деться он отсюда никуда не мог… – Василий не договорил и прислушался.
– Ля-ля-ля-ля!.. – завопил в отдалении истошный альт и оборвался, словно певцу заткнули рот. Пистолет в руке Василия качнулся от проема к проему.
– В голову… – шепотом подсказал Ромка.
– Чего?
– Если стрелять, то в голову… – пояснил Ромка.
– Придурок! – Василий смерил лопоухого спутника уничтожающим взглядом. – Видиков, что ли, насмотрелся?..
Прислушались. На этаже было пусто и тихо.
– Ну что, пойдем дальше… – вздохнул Василий. – Не возвращаться же…
Следующая комната, наполнившаяся при первом их шаге холодным голубоватым свечением, оказалась совершенно пустой, если, конечно, не брать во внимание груды желтоватой трухи в углу да рассыпанных по полу разноцветных похожих на выкройки лоскутов. То же окно, те же три черных дверных проема. Кажется, этаж и впрямь был сквозным и состоял из одних только комнат: ни коридоров, ни кухонь, ни даже санузлов…
– Ну, понятно… – тихонько сказал Ромка.
– Что понятно? – машинально переспросил Василий, пробуя на ощупь ярко-алый лоскут. Лоскут был холодный и скользкий, как лягушачья кожа.
– Понятно, как это он сквозь стены ходил…
Эта невинная фраза привела Василия в бешенство.
– Да? – побагровев, гаркнул он. – Понятно? А с этажа на этаж ты прыгать умеешь? Без лестницы, а?
Отшвырнул с отвращением скользкий лоскут и, сопя, направился в угол. Ухватил щепотку желтоватой трухи, растер в пальцах, понюхал… Труха как труха. Похоже, древесная.
Ромка растерянно поскреб стриженый затылок. С этажа на этаж без лестницы… Так, может, тут и лестницы в комнатах есть?.. Осененный такой мыслью, он немедленно сунулся в один из проемов. Далее последовал приглушенный вскрик, и отшатнувшийся Ромка повернул к Василию смятое страхом лицо.
– Там… – выдохнул он, тыча во что-то стержнем. – Там…
Во мгновение ока Василий очутился рядом и чугунным плечом отпихнул Ромку назад, за спину.
Посреди залитой рубиновым светом комнаты, уткнувшись лицом в пол, лежало белое раздутое тело.
4
Хороша была Танюша, краше не было в селе…
Сергей Есенин– Ни к чему не прикасаться! – отрывисто предупредил Василий. – Встань в дверях.