— Мы тебя простили, дали еще один шанс…- на третий раз начал свои «убойные» аргументы майор Окулов, но этого я уже не выдержал.

— Так не надо меня прощать, я вроде бы об этом не просил. — я пожал плечами: — Диплом я получил, у меня сейчас все пути открыты. Не нужен вам оперативник, дающий результат, так, давайте не будем друг другу настроение портить. На гражданке в разы больше платят…

— И куда ты интересно пойдешь? — майор откинулся на спинку стула.

— А вот глядите — я вытащил из кармана флаер и осторожно его разгладил: — на выбор, несколько адвокатур республиканских с Восточной Сибири, и за экзамен заплатить совсем не дорого получается. Арендую пять квадратных метров возле беляшной и вывеску повешу, чтобы любой, кого в РОВД доставляют, мог видеть, что в двадцати метрах от здания РОВД есть опытный адвокат, что готов помочь любому желающему. Как вы думаете, Александр Александрович, сколько я человек смогу отмазать, знаю местную кухню изнутри?

— То есть будешь преступникам помогать? — если начальник хотел облить меня океаном презрения, вышло у него плохо.

— Ну мне же надо на жизнь как-то зарабатывать. Вы, вон, даже бесплатно готовы им помогать…

— Ты что несешь, Громов! — я думал, что Окулов не сдержится и ударом снесет меня со стула.

— А что я несу? Явки у вас на столе, жулик в камере. А вы что хотели с документами сделать? Выбросить?

— Ну ты же знаешь, что наше следствие возбуждает дела по карманным кражам, если городские младшие опера карманника с поличным доставят… — начальник разговаривал со мной, как с несмышленышем, а у меня вновь в голове пронеслись какие-то кадры из фильма с парнем по фамилии Кирпич.

— Ничего не знаю…- я отрицающе замотал головой: — Где это написано? В каком законе?

— Громов, ну ты же столько отработал. Есть судебная практика — нет изъятого кошелька, значит и дела нету.

— Ну, дела допустим есть, Снегирь, то есть, Снегирев, бегал и проверял по «Книге учета…». Жулик признательные показания дал, описал подробно, когда и в каком маршруте, описание сумок и кошельков изложены… Что вам еще надо? Пусть следствие берет и расследует, опознания там проводит, кондукторов допрашивает…

— Бля, ну какой ты тугой…

— Вы мне товарищ начальник дали задание до шести часов вечера преступление раскрыть, мы его раскрыли, человека задержали, явки приняли. — меня от бессмысленности этого разговора начало потряхивать: — Чем вы опять недовольны? Да еще и стали меня при моих подчинённых позорить… Короче, Александр Александрович, явки этого жулика я вам в корзину выкинуть не позволю. Хотите меня уволить — увольняйте. Есть еще не разрешенные вопросы между нами?

— Паша, да ты пойми, у меня начальник следствия эти явки не возьмет… Куда я их дену? Тебе отдам, чтобы ты отказной по ним делал? Ты сам себя в ловушку загнал. — в глазах шефа даже появилась толика сочувствия.

— А, давайте их мне, не вопрос… — я протянул руку к бумагам.

— Дежурный, чтобы нас не подставлять их не стал регистрировать… Ты, когда поймешь, что девать их не куда, а только порвать — сам ему спасибо скажешь…

— Спасибо, Александр Александрович, за житейскую мудрость. — я подхватил изрядно помятые листы протоколов: — Но я, все-таки, попробую их в следствие скинуть…

Кабинет первой оперативной зоны был заперт — мои верные сотрудники разбежались, не подумав о том, что у их старшего отсутствуют ключи от кабинета — не озаботился я этим вопросом, просто вылетело из головы. Хорошо, что ключи от машины и документы лежат у меня в поясной сумке, а то бы пришлось бы выносить дверь служебного кабинета. Я впихнулся в салон «Ниссана», оттолкнул морду проснувшегося пса, завел двигатель и задумался.

Как-то совсем не так прошел для меня первый рабочий день в милиции — дали каких-то пионеров, от которые рады сдать тебя руководству, поругался с начальником розыска, взял на себя обязательство передать явки с повинной в следственный отдел. К сожалению, светлых пятен за сегодня не было, а вот с темными — хоть большой ложкой черпай. И я даже не знаю, как я работал на такой службе и что хорошего в ней находил.

Тот же вечер.

Локация — дача Громовых — старших.

Чем хорош родительский дом — тебе там всегда рады.

Первой из его обитателей я увидел дочь, которая стояла у ворот родительской дачи и объедала куст ирги.

Заметив подъехавшую машину, ребенок деловито сорвал зеленый листок с куста, вытер перепачканный ягодой рот, а когда я открыл дверь, бросился ко мне. Пару минут я крутил Кристину вокруг себя, под громкий лай, прыгающего Демона, после чего девочка повисла на собаке.

— Привет. — Наташа встретила меня на крыльце, ухватила за руку и потащила на застекленную веранду, где за накрытым столом родители пили чай.

— О, наш милиционер приехал! — отец встал из-за стола и через минуту вернулся с початой бутылкой коньяка: — Будешь?

— Наливай, папа. — я только сейчас почувствовал, насколько голоден и как устал.

— Ты чего не спишь? — Наташа неслышно подползла ко мне и поцеловала в плечо: — Что-то случилось?

— Вроде нет. — я повернулся на спину и подтянул к себе легкое девичье тело:

— Просто сегодня задолбался на работе до предела. Не знаю, может быть уволится?

— Правда? — Наташа выскользнула из моих объятий и, положив голову мне на грудь, заглянула мне в глаза: — Уволься пожалуйста, Паша! Я тебе очень прошу. Чем тебе работа на Заводе не устраивает? Директор тебя ценит, я слышала пять тысяч долларов каждый месяц платит… У меня предчувствие нехорошее, а две недели назад вообще приснилось, как я тебя хоронила. А потом ты вообще пропал. Уволься, если можешь…