Шрифт:
Ага, значит в поезде стало мне совсем плохо и меня где-то на станции в больницу поместили. В госпиталь. Решили, что так лучше будет. Ну, правильно. Может, я ещё и какой заразный. Могу и других в теплушке из здорового в больное состояние перевести, лишить российскую армию воинов.
Находящиеся на ногах в палате что-то на меня косятся. Странновато как-то посматривают. Вроде и опасаются. С чего бы?
Рога у меня не выросли. Хвост как у чёрта из-под одеяла не свешивается. Или свешивается? Да, вроде – нет…
– Проснулся, гладиатор?
Один из больных, с синяком под глазом, ехидно так улыбнулся.
Вот, сразу и гладиатор…
С чего бы он меня так назвал?
– Придёт сейчас Семен Михайлович, он тебе…
Украшенный синяком под глазом не договорил. Дверь в палату распахнулась и в её чуть ли не строевым шагом вошёл… Я глазами удивленно захлопал – Буденный. Точь в точь как на рисунке из учебника по истории СССР. Усы, брови, лицо – вылитый вождь красной конницы.
А, может и он? Да, не… А, вдруг?
Я в школе ещё по Буденному сообщение на истории делал. Вот портрет маршала и помню. Трижды Герой Советского Союза, кавалер восьми орденов Ленина, полный кавалер Георгиевского креста и Георгиевской медали всех степеней. Во как. Кстати, в русско-японской войне участвовал.
Так, он в Маньчжурии сейчас должен геройствовать, а я до этих краев ещё и не добрался. Наш поезд Уральские горы не пересёк. Не был Семен Михайлович и медицинским работником, лошадей он хорошо знал…
Да и стар он для настоящего Буденного, тому сейчас чуть за двадцать перевалило.
– Очнулся, гладиатор?
Ну, и этот туда же…
– Третьего дня устроил тут…
Похожий на советского полководца сердито сдвинул брови. Усы даже у него недовольство выразили.
– Мы его, как полагается, в ванне при поступлении помыть думали, а он нам тут представление устроил! Сражение на арене!
Вот откуда гладиатор взялся… Они на арене народ развлекали пролитием своей алой кровушки.
– Раздевать, как положено, начали, пояс, что под нижней рубахой нашелся, снимать, а он…
Тут копия командарма из отечественной истории начала руками что-то забавное изображать. Какой-то бой с тенью, но очень уж уморительно.
– Санитаров двух на больничную койку отправил! Их у меня и так не хватает!
Сказав это, зеркальное отражение Семена Михайловича Буденного ногой воздух перед собой пнуло.
Понятно… На больничную койку отправил… А, ведь и убить в беспамятстве мог… Хорошо, слаб из-за болезни был…
– Мышкина, вон чуть глаза не лишил!
Мужик с синяком под глазом быстро-быстро затряс головой. Да, да, да – он чуть глаза не лишился, так и окриветь мог находясь на излечении…
– Так в поясе и помыли…
Ну, зверькам это во вред не пойдёт. Не сахарные – не растают.
– Третий день ещё без сознания… Возись с тобой…
Начал успокаиваться человек в белом халате с завязочками на спине. Один в такой не облачишься – обязательно помощник требуется.
– Всё, не будешь больше хулиганить? – уже совершенно нормальным голосом спросил меня Семен Михайлович.
– Никак нет, – ответил я слабым голосом.
– О, Лазарь воскрес…
В палате ещё один человек в белом халате появился. Молоденький-молоденький, но весь из себя очень важный.
– Вениамин Осипович, – Семен Михайлович проговорил это, как будто параллельно половинку лимона жевал. – Согласно Евангелию от Иоанна, жителя Вифании Лазаря, брата Марфы и Марии, Иисус Христос воскресил через четыре дня после смерти. Сия же личность менее трёх суток без сознания только и была. Не богохульствуйте, доктор.
Как позднее мне известно стало, фельдшер Вознесенский Семен Михайлович и доктор Вениамин Осипович не ладили. Кошка между ними пробежала. Большая и злющая.
Глава 10 Местная диагностика и лечение
На колу мочало – начинай сначала…
Вениамин Осипович монолога Семена Михайловича не слышал, уже позже пришёл. Поэтому мне пришлось выслушать ещё раз про свои художества при поступлении в госпиталь. Как с меня перед мытьем в ванне пытались пояс снять. Гимнастерку сняли, шаровары сняли – при этом я никак не реагировал, был без сознания, только постанывал. Кальсон даже, затейники, лишили и нижней рубахи. Тут пояс и обнаружился.