Редкие встречи, осторожное знакомство. Три недели прошло, но я пока не говорил, что красивая тетя — родная мама. Готовил. Дочь очень привязана к Ольге. Но вроде бы и Алиса, наша с бабушкой якобы подруга, ей понравилась. Подарки, улыбки, совместный досуг. Я пытался подружить ее с биологической матерью. Нет, не заменить одну женщину на другую для Сони. Но ввести в ее жизнь и Алису, мать ведь, родная кровь.

Еще две недели, и заберу дочь обратно в Москву. И Оля узнает. Моей матери с трудом удавалось сводить их разговоры по видео-связи к минимуму, чтобы Соня не проболталась. По возвращении этого, конечно, не избежать. К этому моменту я должен определиться, как мы все будем жить дальше.

— Рус… — Алиса открыла дверь и томно прошлась языком по полным губы. В одном кружеве белья, на каблуках, с призывной улыбкой, манящей и чарующей. Меня скрутило изнутри, разум отступил, эмоции взъярились, гормоны ударили в голову, а тело отозвалось болезненным напряжением. Каждая клетка тянулась взять, сжать, получить. Алиса всегда на меня так действовала. Голая страсть. С ней я напрочь терял возможность думать связно.

Я захлопнул дверь, отсекая нас от реальности. Алиса обняла меня, целовать начала, прижиматься пышными формами. Стройная, но с сочным изгибами.

— Мне нужно решить, как будет, — поймал руку на ширинке, — с Олей поговорить.

— Ты ведь любишь меня, Рус. Всегда любил… — хотела на колени опуститься, я не позволил. Меня трясло как охота, чтобы ублажила меня; белье зубами на ней разорвать, но так нельзя. Я все еще цеплялся за остатки принципов.

— Ты жесток, Рус, — надула губы, но отошла. Перестала испытывать мою выдержку. — Очень благородно, что решил не изменять ей. А мне? — впилась острым ревнивым взглядом. — Ты же и с этой не спишь сейчас, м?

— Она моя жена. Не «эта».

Алиса равнодушно махнула рукой. Олю она не считала соперницей. Моя вина, конечно. Я слишком ярко дал понять, как отношусь к самой Алисе.

— Она занимает мое место. Она была нянькой для нашей дочери. Ты ведь поэтому женился? — приподнял бровь иронично.

— Нет, — ответил ровно, а внутри запульсировало: частично да, именно так.

Алиса отошла к окну, освещенная только тусклым нижним светом и фонарями с улицы. Очень выгодный ракурс; загадочная, таинственная, раскаявшаяся грешница.

— Ты же знаешь, что так будет лучше, — мягко произнесла. — Соня моя и ты мой. Я была дурой, но я так жалею! — добавила голосу яростного пыла. — Рус, я хочу все исправить. Сонечке пора сказать, кто ее настоящая мама.

— Ей нужно к тебе привыкнуть, подружиться, — продолжал стоять на своем. Алиса умело соблазняла и давила на эмоции даже такого прожженного эмоционального импотента, как я.

— Я не хочу, чтобы моя дочь называла матерью какую-то левую тетку! — в запале даже ногой топнула.

— Алиса, — с нажимом произнес. Она перебарщивала, — не надо так говорить. Оля растила Соню с двух лет. Она единственная мама, которую знала наша дочь. Не смей говорить о ней плохо. Она моя жена.

Алиса дернула плечом и нервно улыбнулась.

— Рус… — томным шепотом, — я виновата, — и с грацией кошки на меня пошла, — очень виновата. Но я хочу исправить все. Любить Сонечку. Любить тебя… — прямо в губы. Гибким телом прижалась, ломая своей сексуальностью мои принципы. — Я твоя истинная жена. Эта твоя — просто замена.

— Алиса… — усилием воли отстранил ее. — Оля. Ее зовут Оля.

— Да плевать! — отошла к кровати и села на самый край. Призывная поза, страстный взгляд. — Можно ведь и без секса. Без проникновения, Рус… — и поманила к себе. Я сдался, что называется на половину. Это была сумасшедшая игра. Глубокий, глубокий петтинг…

Домой приехал под утро. Нет, я не остался у Алисы. Ушел, когда понял, что еще минута и не сдержусь. В клинику поехал. Напугал дежурных врачей и медперсонал. Обычно без вызова не заявлялся в ночи. Когда остыл и привел мысли в порядок, вернулся домой. Было тихо. Оля спала в нашей спальне, нашей постели, под нашим одеялом. Шесть лет у нас все общее, а сейчас я как вор в этой квартире.

Я пропах Алисой. В ванной разделся и снова под душ. Смывая порочные прикосновения и грязные мысли. Бросил вещи сразу в стирку и даже поставил ее. Лег рядом с женой. Заснуть пытался и ведь засну! Так всегда было.

Когда домой приходил, ложился в постель к жене, все казалось таким правильным. Однозначным. Никаких мук выбора. Это рядом с Алисой связно думать не мог. Она сводила с ума: вошла в меня, билась внутри, нужной стала за считанные недели. А может, всегда была необходима? Может, я просто забыл?