Неужели она говорит правду, а Мир лгал?

Опускаю глаза и замечаю, что правая рука Жанны лежит на ее животе. Невольно отзеркаливаю жест, выдавая то, о чем пока никто не знает кроме меня.

— Это ложь, — говорю четко и громко, подняв подбородок, и смотрю свысока, — Дамир любит меня, он не станет со мной разводиться. Я беременна, у нас будет ребенок. Законный, рожденный в законном браке. Настоящий Батманов. А от кого беременная ты, думаю, предстоит еще выяснить.

Наши взгляды пересекаются, ее глаза становятся совсем темными. В них сменяется целая гамма чувств, как в калейдоскопе. А в самой глубине горит что-то черное и неуловимое, словно это ее душа смотрит на меня через расширившиеся зрачки.

В комнате от напряжения искрит, и Жанна не выдерживает. Взрывается яростью словно мои слова сорвали все предохранители.

— Ты лжешь! Ты лживая тварь, — злобно шипит она, — лживая и тупая. Дамир не спал с тобой, я это точно знаю!

Ее голос наполнен ядом, его вибрации проникают внутрь, и я инстинктивно прикрываю живот обеими руками. Этот жест действует как катализатор.

Я чувствую ее ненависть, она витает в воздухе, создавая удушливую атмосферу опасности. В темных глазах мерцает безудержная ярость, словно пламя, и мне становится страшно.

Жанна ступает на ступеньку вверх, ее руки молниями взметаются в воздухе.

— Ты не сможешь удержать его ребенком, подзаборная шваль, — визгливо кричит она и хватает меня за плечи, — потому что никакого ребенка не будет!

И с силой толкает вниз по лестнице.

***

Чувствую, что теряю равновесие, взмахиваю руками и хватаюсь за Жанну. Она покачивается вместе со мной на самом краю, а я стараюсь извернуться, чтобы дотянуться до спасительных перил.

— Отпусти меня, слышишь? Отпусти, сучка! — истерично шипит она, отдирая мои пальцы от своих плеч, но я пытаюсь устоять перед натиском ее ярости и цепляюсь изо всех сил.

— Жанна, успокойся, что ты делаешь! — бормочу, глубоко дыша.

— Я не позволю тебе родить от него ребенка! — раскрасневшееся, разъяренное лицо совсем близко, в глазах сверкает настоящее безумие. Все надежды на проблески хоть какого-то разума испаряются в один миг.

— Ты... ты сумасшедшая! — хрипло выдавливаю, выпускаю плечи Жанны и обеими руками хватаюсь за перила.

Она механически отталкивается, теряет равновесие и ступает назад, чтобы удержаться. Нога попадает мимо ступеньки, на миг зависает в воздухе, и ее обладательница с истошным воплем катится по лестнице вниз.

В последний момент пытаюсь ухватить ее за волосы, чтобы хоть как-то удержать, но они скользят из рук как живые.

На трясущихся коленях подползаю к перилам и упираюсь в них спиной. Руки дрожат от напряжения, я задыхаюсь от смешанных эмоций.

Внизу возле Жанны суетятся люди, все сразу откуда-то набежали. Один из охранников вызывает скорую помощь.

Отдаю себе отчет, что хотя мне происходящее показалось вечностью, на деле все заняло от силы не больше минуты.

— Ясмина, с вами все хорошо? — надо мной склоняется охранник Егор. — Не сидите на полу, простудитесь. И почему вы держитесь за живот, вам плохо?

— Н-нет, Егор, спасибо, все хорошо, — поспешно отнимаю руки от живота, — я просто очень испугалась. Что с ней?

— Вы о госпоже Осадчей? Она в сознании, дальше скажут врачи.

Облегченно выдыхаю. Не то, чтобы я сильно переживала о Жанне, но и свидетельницей ее кончины мне тоже не очень хотелось бы быть.

— Почему вы не позвали нас? — говорит охранник с легким упреком. — Зачем сами с ней решили разбираться?

— Я? — поднимаю на мужчину глаза и смотрю с изумлением. — Я ее не трогала, Егор! Это она хотела столкнуть меня с лестницы!

— Так полиции и скажем, — охранник с удовлетворением кивает, и до меня медленно доходит смысл сказанного.

— Полиции? Почему полиции?

— Мы вызвали бригаду скорую помощь, врачи обязаны сообщить в полицию. Давите на то, что это несчастный случай, я уже позвонил вашему мужу. Его адвокаты свяжутся с адвокатами Осадчих.

— Но это не несчастный случай! — пробую спорить. — Она в самом деле хотела столкнуть с лестницы меня!

— Все зависит от того, что скажет полиции Осадчая.

— Но я говорю правду! Я ни в чем не виновата. Эта жаба сама на меня набросилась!

Грудь опаляет жгучее чувство несправедливости. Да, я поступила необдуманно, принимая Жанну наедине. Но это она попросила. Она сказала, что у нее конфиденциальный разговор, потому я и отослала свою помощницу по хозяйству. Ксения старше меня, поэтому у меня язык не поворачивается назвать ее прислугой.

Камеры у нас только снаружи и на входе, Дамир не видел смысла следить за своими помощниками. Он не работает с людьми, которым не доверяет, и тут я полностью на стороне мужа.