Помощник задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– Конечно, мы победим этих Освободителей в их же игре, - сказал он.
– Им нужна толпа так же сильно, как и Клавдию, если они серьезно намерены вернуть Рим республике. С твоей поддержкой толпа пойдет за Клавдием. Даже Освободители не настолько глупы, чтобы действовать против воли масс.

Паво протестующе покачал головой: - Я не гожусь для этого. Есть бесчисленное множество других гладиаторов, более популярных, чем я. Феликс Разрушитель, Триумф Грозный… даже Гермес. Он сжал челюсть. - Я не имею такой власти над толпой.

Мурена поднял бровь: - Возможно, еще нет.

Ледяное чувство отдалось у юного гладиатора в затылке.

– Как ты думаешь, почему я дал тебе звание до Первого Меча?
– спросила Мурена.

Паво пожал плечами.

– Потому что ты на голову выше всяких таких, как Феликс и Триумф. Ты классический римский герой и сын успешного военачальника. Не какой-нибудь варвар, пьющий молоко фракиец, который почти не говорит по-латыни. Ты первый сам себя поднявший Чемпион Арены. И как Первый Меч, ты на пути к тому, чтобы стать самым прославленным гладиатором, которого когда-либо видел Рим, обладающий способностью влиять на толпу больше, чем кто-либо, … кроме Императора.

Паво скрестил руки на груди: - Мое решение окончательное. Я не буду тебе помогать.

Мурена изучала гладиатора. Бледная улыбка скользнула по его тонким губам: - Поддержи Императора, и я позабочусь о том, чтобы твой следующий бой был тем, которого ты ждешь все это время. Твой поединок на Арене будет против Гермеса.

– Это просто слова. Я тебе не верю, - фыркнул Паво. - Что помешает тебе просто взять свои слова обратно, после того, как я присягну Клавдию?

Помощник изобразил удивление: - Тебе придется довериться мне.

Но, Паво проявил недоверие: - Сначала ты пытался меня отравить. Потом ты накачал меня зельем перед боем с Дентером. Теперь ты ожидаешь, что я должен поверить, что вы с Палласом согласитесь на любую сделку?

Мурена сжала губы.

– Нет, - сказал Паво сквозь стиснутые зубы.
– Я не поддержу Императора, как бы ты ни пытался меня переубедить.

– Как пожелаешь, - ответил Мурена, громко дыша через ноздри.
– Тогда я предлагаю тебе вернуться в лудус и приготовиться к Играм. Если ты не поможешь нам справиться с Освободителями, тогда ты не оставишь мне иного выбора, кроме как показать тебя толпе. Ты будешь распят по обвинению в предательстве Рима… после того, как Аппий будет брошен зверям на растерзание прямо на твоих глазах.

Паво зажмурил глаза и безмолвно помолился Фортуне и Юпитеру, чтобы однажды он получил шанс отомстить Палласу и Мурене.

Помощник громко хлопнул в ладоши: - А теперь, если ты меня извинишь, я должен заняться делами. Охрана!

Он отмахнулся от Паво и снова обратил внимание на стопку свитков и восковых табличек. Шаги эхом раздались по коридору, когда охранники вернулись в кабинет. Они уже собирались вытащить Паво наружу, когда Мурена вдруг кое-что вспомнил и жестом приказал им остановиться.

– О, пока я не забыл, - сказал он Паво, - передай привет твоему ланисте, ладно? - Он слабо улыбнулся.
– Я уверен, что Макрон приведет людей в хорошую форму к тому времени, когда сюда прибудет Клавдий.

Макрон устремил свой пронзительный взгляд на тренировочную площадку лудуса и с отвращением покачал головой.

– Ланиста долбанного лудуса, - пробормотал он себе под нос. - Я никогда не прожил бы здесь и день с моими парнями из Второго легиона.

Он хмыкнул, когда гладиаторы поплелись к нему в конце их послеобеденной тренировки на деревянных тренировочных палусах в тени двухэтажной казармы, возвышавшейся над лудусом, и приготовился произнести свое первое обращение к гладиаторам в качестве нового, назначенного Императором, ланисты. К этой задаче он подходил без какого-либо энтузиазма. Макрон прибыл в лудус этим утром в скверном настроении. Он плохо отреагировал на известие о своем назначении временного ланисты. Хотя ему нравились хорошие гладиаторские Игры не меньше, чем каждому римлянину, к самим гладиаторам он относился с презрением. Его оценка ланист была еще хуже. По крайней мере, гладиаторы сражались честным оружием, в частном порядке признал Макрон, в то время как ланисты были жадными спекулянтами, богатевшими на убийстве рабов и осужденных преступников.

У его плеча стоял коренастый мужчина с сильно израненной ногой, крепко сжимая короткий кожаный хлыст.

– Не все так плохо, господин. По крайней мере, мы сможем выбить дерьмо из этих подонков.

Маний Овидий Акулео носил титул недавно назначенного тренера гладиаторов в лудусе. Макрон был представлен ему сразу же после прибытия на рассвете в Капую. Отъезд оптиона из Пестума был отложен, пока он ждал оформления документов. Когда он прибыл, его внимания потребовало много работы, и утро превратилось в череду представлений, за которыми последовала встреча с писарями и рассмотрение плачевного финансового положения лудуса. Он едва успел остановиться и отдышаться.