Посланник повернулся к временному телохранителю правителя, центуриону ауксилариев обветренному батаву с густой бородой. Его глаза глубоко сидели в орбитах, предплечья набухли от мускулов.

– Надеюсь, проблем не было, центурион Тудитан? - спросила Сцилла.

Тудитан напрягся: - Нет, господин. Хотя некоторые местные жители пожаловались на ущерб, нанесенный их домам вчерашней бурей.

Тренагас возмущенно фыркнул: - Честно говоря, несколько поврежденных крыш и загонов для животных и мои подданные уже горько жалуются. Боюсь, это одна из неприятных черт нашего народа. Возможно, Сцилла, кто-нибудь из ваших инженеров взглянет на повреждения.

Посланник устремил свою улыбку на правителя: - Конечно, Ваше Величество.

Остальные всадники слезли с коней и встали вокруг правителя. Среди знати и старейшин племени Фигул заметил эффектную молодую женщину в длинном зимнем плаще с капюшоном и почувствовал, как у него забилось сердце при виде Анкасты, дочери правителя. Ее ярко-голубые глаза быстро остановились на Фигуле.

– Моя госпожа, - отвесил поклон Фигул . – Приятно вас видеть.

Анкаста кивнула в знак приветствия, слегка кивнула головой.
– Оптион.

В ее тоне был легкий ледяной оттенок, что застало Фигула врасплох. Прежде чем он успел ответить, она отвернулась, и Тренагас хлопнул в ладоши.

– Итак, оптион. Может быть, вы будете так любезны представить меня моему новому командиру телохранителей?

– Да, Ваше Величество, - быстро ответил Фигул , отбросив беспокойные мысли об Анкасте. – Пожалуйста, прошу следовать за мной.

Белликан присоединился к Фигулу, когда галл вел правителя по краю плаца, а его многочисленная свита следовала за ним в нескольких шагах. Фигул отвлек внимание правителя от некоторых более блеклых рекрутов, вместо этого указав на дуротригов из сословия воинов. Поначалу Тренагас, казалось, с энтузиазмом отнесся к своим телохранителям, время от времени останавливаясь, чтобы расспросить об определенном аспекте их подготовки и изображая интерес к ответам оптиона. Но через некоторое время правитель заговорил с Белликаном о каких-то административных делах, и Фигул обнаружил, что шагает в нескольких шагах позади пары, рядом с Анкастой. Дочь правителя некоторое время молчала. Затем она повернулась к Фигулу и откашлялась.

– Прости, что была с тобой кратка, оптион, - сказала она, наконец, тихим голосом, чтобы Тренагас не услышал.

– Я что-то сделал не так, моя госпожа? - спросил Фигул .

– Конечно, нет.
– Она посмотрела на Фигула своим загадочным взглядом.
– Я благодарна за все, что ты сделал для моего отца. В конце концов, ты спас его от ножа убийцы. Отец навсегда у тебя в долгу… и я тоже.

– Тогда в чем дело, моя госпожа?

Анкаста закрыла глаза и отвернулась. Когда она, наконец, заговорила, в ее голосе зазвучала горечь: - Я боюсь, оптион. Я делаю это с тех пор, как вернулась сюда с отцом. У него кругом враги. Очевидно, что люди ненавидят его, а друиды хотят его смерти. Хотя я беспокоюсь об отце, я также боюсь и за себя. Нельзя быть дочерью изгнанного правителя, не переживая свою долю опасностей.

– Должно быть тяжело видеть, как твоему отцу угрожают.

– Полагаю, в этом он ничем не отличается от вашего Императора. Насколько я слышала, в Риме есть кое-кто, кто хотел бы, чтобы Клавдия тоже убрали. Она вздохнула и покачала головой.
– Простите меня. Все эти разговоры о смерти и заговоре довольно угнетают. Я полагаю, ты скоро покинешь нас, оптион, теперь, когда новые телохранители отца почти подготовлены?

Фигул пожал плечами: - Наверное, да, моя госпожа. Он вернет в Каллеву меня и моих ребят. По крайней мере, пока не сойдет снег и не начнется следующий сезон кампании.

Анкаста кивнула: - Будет обидно, если ты уйдешь. Отец очень ценит все, что ты для него сделал. Мы оба это знаем.
– Она мягко улыбнулась.
– Это вещь напоминает мне об этом. Я нашла ее. Я полагаю, что она принадлежит тебе.

Она сунула руку в сумку и вытащила маленький серебряный медальон с изображением Фортуны. Анкаста вложила его ему в ладонь.

– Мой талисман! - воскликнул Фигул . - Я повсюду его искал. Где вы его нашли?

– В резидентском зале. Его нашел дин из домашних рабов. Ты, должно быть, уронил его, когда охранял отца.

Фигул изучал медальон. За два года, которые он носил его по грязи и болотам Британии, тот сильно пострадал, поцарапался и потерся. Он сомкнул ладонь на амулете и кивнул Анкасте.

– Спасибо, моя госпожа.

Она снова улыбнулась Фигулу, когда он убрал свой талисман. Впереди них Тренагас внезапно остановился, достигнув конца плаца. Затем он повернулся, чтобы кивнуть тем, кто следовал за ним.

– Очень впечатляюще, - заявил он Сцилле, поглаживая свою аккуратно подстриженную бороду.

– Я вижу, ваши солдаты хорошо обучили этих людей.

– Очень мило с вашей стороны, Ваше Величество.

– Я полагаю, они сразу могут приступить к работе?

Прежде чем посланник успел ответить, у главных ворот поднялась суматоха. Фигул повернулся, чтобы лучше рассмотреть что там такое, и увидел кавалерийского разведчика, заскочившего внутрь форта и натянувшего поводья, прежде чем соскользнуть с седла и помчаться в направлении здания штаба. Вскоре после этого на плацу появился префект Коскониан, теребя ремни своего шлема с гребнем. Он оживленно говорил с дежурным центурионом, шедшим рядом с ним, прежде чем тот поспешил прочь в направлении казарм. Сцилла и Фигул подошли к префекту, чтобы выяснить, что происходит, вне пределов слышимости дуротригов.