Как-то не очень хотелось продолжать муссировать эту тему, поэтому, дав мальчугану выговориться и излить хоть кому-то накопившиеся в душе чувства, я перевела разговор на другие вещи.

В частности, обеих мальчишек – и Генри, и Джорджа, очень увлекла моя идея поставить на проклятом пляже, который на моих глазах чуть было не сгубил уже двоих, какую-нибудь предупреждающую табличку.

Мол, осторожно, идёт естественный отбор! Умным купаться строго воспрещено, ну а дураки могут вдоволь поплавать. Пит, который до этого просто слушал, стоя в стороне и не решаясь принять участие в разговоре, не выдержал и предложил, пока мы, остальные, пойдём медленным прогулочным шагом к реке, сгонять по-быстрому домой, вернее, конечно, в дом лорда Барлингтона, и привезти всё, что нужно для воплощения этой идеи.

Вернулся парень с обрезком доски, бечёвкой и банкой белой краски.

– Пити, – не выдержала я, рассматривая этот набор – Вам когда-нибудь доводилось использовать краску?

– Ну, не совсем, – смутился парень, – мой дядя, конюх, писал ею имена лошадей над денниками.

– И как он это всё делал? – я попыталась подвести Пита к очевидной мысли.

– Обычно, – хмыкнул тот, не понимая, в чём, собственно… – брал кисточку и писал…

– Во-о-от! – под уже откровенный смех Генри и Джорджа, ласково добила я парня, – А мы чем писать будем?

Пит ужасно смутился и покраснел. Напрасно, конечно, я выставила его дураком. Мальчик и так донельзя стесняется и робеет. Пришлось прийти ему на выручку.

– Хотя, это даже интереснее! Вы умничка, Пит! – состроила я строгий взгляд насмешникам, – Мы поиграем в необитаемый остров! Представим, как будто случайно на диком пляже нашли банку с краской и теперь будем придумывать, чем ею писать! У кого-нибудь есть идеи, молодые люди?

Надо ли говорить, что закипела работа. Ах, мальчишки! Что может быть для них забавнее и веселее, чем с ног до головы перепачкаться краской или соорудить кривенькую табличку из подручных материалов?

В общем, мы провозились часа два. Наконец, табличка была готова и даже привязана крест накрест бечёвкой к высокому дрыну, сооружённому из ствола молодой берёзки. Мы установили эту конструкцию в глубокую ямку, вырытую в песке. Все уставшие, но очень довольные расселись тут же на пляже и принялись с азартом поглощать захваченные мной на прогулку бутерброды заботливой миссис Грэй…

Распрощались мы очень трогательно и тепло, пообещав друг другу всенепременно встретиться как-нибудь снова и в следующий раз придумать опять «что-нибудь эдакое»…

Суббота, на которую был назначен светский раут (или как там у них это зовётся? Приём? Бал?) у Шепардов подкралась совершенно незаметно!

Платье, слава Богу, ещё со вчерашнего дня гордо занимало вешалку в моём шкафу. А я всё утро решала вопрос: плюнуть ли на гордость, и таки обезобразить себя прямым пробором с кудряшками по бокам, или, всё же, пойти против течения, сделав удобный и милый низкий узел на затылке?

В конце концов я решила не ломать себе психику, и раз и на всегда приняла для себя решение: никаких проборов и буклей! К тому же, поскольку нынешняя мода подражает стилю античности, моя причёска более чем гармонично вписывается в подобный стиль!

Так что, тут не будет большой проблемы, если что, объяснить любопытным, что мой узел вполне логичен. Не говоря уже про спасительное волшебство фразы: «А вот у нас в Петербурге…».

Конец ознакомительного фрагмента.