И тут он привлек ее к себе — тотчас же словно опутал какой-то паутиной, подчинил своей воле. Кит мигом позабыла о своих планах. Когда же его губы приблизились к ее губам, ей вдруг почудилось, что все вокруг словно подернулось какой-то чудесной золотистой дымкой; и казалось, что кто-то могущественный пристально смотрит на нее сверкающим взглядом и взгляд этот проникает в самые глубины ее души.

Джек же словно обезумел в эту летнюю ночь. Он чувствовал: еще немного — и она отдаст ему всю себя без остатка. Джек знал, что не разочарует ее. Ведь он так долго держал себя в узде, шесть дней и пять ночей он обходился без своей любовницы. Он изголодался — и сейчас должен был наверстать упущенное.

Кит чувствовала, как Джек, покрывая ее лицо поцелуями, все крепче прижимает к себе. В его объятиях ей было хорошо… и страшно… Он — совершенно непостижимый человек! Ее так влечет к нему — и в то же время она его боится…

И тут Джек вдруг прижал ее к столу, и Кит почувствовала, как он снимает с нее блузу. Затем руки его потянулись к корсету… Он распустил шнуровку так проворно, словно всю жизнь только этим и занимался. И тотчас же губы его коснулись ее груди, и Кит почувствовала, что задыхается. Он целовал сначала одну ее грудь, потом другую, и эти ласки наполняли Кит блаженством.

Она взглянула в его потемневшие пылающие глаза. Казалось, он пожирал ее взглядом. И Кит снова почувствовала себя добычей хищного зверя.

Несколько мгновений они пристально смотрели друг на друга. Затем Джек подхватил свою рыжеволосую любовницу и усадил на край стола. И тут же принялся ласкать ее, покрывая поцелуями ее шею, плечи, груди… И Кит, наслаждаясь его ласками, забыла обо всем на свете — для нее в эти мгновения существовали лишь руки и губы Джека.

Впрочем, она понимала, что Джек не ограничится одними поцелуями и нежными прикосновениями, какими бы интимными они ни были. Кит не знала, когда именно он собирается осуществить свои намерения, однако не сомневалась: Джек своего добьется.

Потом он снова впился поцелуем в ее губы, и Кит почувствовала, как его язык коснулся ее языка. Горячая волна прокатилась по ее телу. Кит, обвив руками шею Джека, еще крепче прижала его к себе. И тотчас же, ощутив меж своих ног пульсирующую отвердевшую плоть, поняла, сколь велико его желание.

Но вот сильные мужские руки легли ей на бедра, и Кит стиснула зубы, сгорая от нетерпения. Неистовое желание, охватившее Джека, передавалось и ей, и она хотела, чтобы он овладел ею, заполнил собой.

И тут Джек неожиданно улыбнулся и принялся расстегивать ее бриджи. Кит была озадачена: почему он раздевает ее здесь, на столе, почему не перенес на кровать? Наконец Джек снял с нее башмаки, затем чуть приподнял — и ловко стащил бриджи. Теперь Кит сидела перед ним обнаженная. Откинувшись назад, она взглянула в лицо своему соблазнителю и покраснела. Она чувствовала, что ее переполняет желание, и вся дрожала от возбуждения.

Увидев, что Джек выпрямился, с жадностью глядя на нее, Кит едва не вскрикнула от неожиданности. У него был такой вид, будто он собирался ее проглотить. Она протянула к нему руки, и он с улыбкой шагнул к ней. Затем распустил свой ремень — и Кит почувствовала, как в золотистый треугольник пониже ее живота уткнулась горячая мужская плоть. Она вскрикнула, почувствовав это прикосновение, но тут же поняла, что девичье смущение ей уже не к лицу.

Ее глаза широко распахнулись, а сердце колотилось так громко, что его удары отдавались в ушах. Кит поняла: Джек собирается овладеть ею прямо на столе. С губ ее сорвался протяжный стон.

И тут Джек положил руки ей на бедра, и Кит почувствовала, как в нее входит его пульсирующая плоть. Она ожидала, что будет больно, но боли не было. Джек же отстранился, снова проник в нее, и Кит почувствовала в себе теплую влагу.

Она была готова для него. Она желала Джека, лоно с готовностью приняло его.

А Джек все больше распалялся, и Кит была ошеломлена этим натиском. Глаза ее были закрыты, ягодицы напряжены, ноги раскинуты. Сейчас все было по-другому, не так, как в первую ночь. Неистовство Джека передавалось и ей, и Кит инстинктивно приподняла бедра, чтобы он как можно глубже проник в нее. Впившись ногтями в его плечи, она откинулась назад и легла спиной на стол. На ее длинных ресницах появились слезы; она плакала от счастья и не стыдилась своих слез.

— Подними ноги, — пробормотал Джек.

Кит обхватила своего любовника ногами, и он, застонав, устремился в нее с новой силой, все глубже погружаясь в ее горячее лоно. Ее тело горело в огне всепоглощающей страсти, и она, улавливая ритм его движений, с готовностью устремлялась ему навстречу. Ей казалось, что она уносится все выше и выше к вершинам блаженства — и вот она уже превратилась в огромную белую чайку, парящую высоко в синем небе. Когда же она, наконец, достигла пика сладострастия, Джек излил в ее лоно свою страсть.

Очнувшись, он вздрогнул и посмотрел на свою любовницу, раскинувшуюся на столе. Кит уже пришла в себя, она дышала глубоко, но ровно. Джек невольно улыбнулся, однако его улыбка тотчас же сменилась гримасой — он, наконец, осознал, что же именно произошло. Шесть дней он провел без своей рыжеволосой любовницы. И она с готовностью приняла его ласки, стоило ему прикоснуться к ней. Но вот ее ответные прикосновения… Джеку показалось, что Кит была слишком скованной, словно она приказала себе не поддаваться искушению. Нужно избавить ее от робости и излишней сдержанности, научить ее получать самое изощренное и изысканное наслаждение, нужно распахнуть перед ней двери в неведомый ей мир страсти. Джек не знал, как Провидение распорядится их судьбами, но понимал: теперь они крепко связаны и ничто не разорвет эти узы. Если же Кит думает иначе, то она заблуждается.