Шрифт:
Так и получилось, что ошарашенная и недоумевающая Сью была практически выпихнута из монастыря и отправлена в универмаг "Харродс". Двухчасовой шопинг привел ее мысли в некоторое подобие порядка, и домой она возвращалась почти спокойной.
Спокойствию не суждено было длиться долго.
В комнате Сью было тихо и прохладно. На аккуратно застеленной кровати были разложены три платья. Как в сказке, зачарованно подумала Сью. Сказка про Ослиную Шкуру. Открываешь один орешек, вынимаешь вот это, бледно-зеленое, переливающееся серебром рыбьей чешуи, все в мягких складках, текучее, словно морская волна...
А в другом орешке вон то, из серебряного атласа, холодное и надменное, строгие линии, лунные блики. Одно плечо в нем будет обнажено, а на другом дрожит прозрачными лепестками шелковая роза...
Ну а когда придет время танцевать с принцем, она вынет из орешка золотистую парчу...
Сью очнулась и шагнула к кровати. Она понятия не имела, откуда эти платья.
Позади раздался звучный всхлип и энергичное шипение. Сью порывисто обернулась и бросилась на шею сестре Долоросе, одновременно схватив за руку сердитую и смущенную сестру Фелицию.
– Это вы, вы, ведь правда? Вы мои феи! Настоящие крестные феи.
– Опомнись, дитя, мы же в лоне католической церкви. Какие феи!
– Значит, это просто чудо, но именно вы его сотворили. Мама Долли! Фелиция! Откуда эта роскошь?
Фелиция смутилась еще больше, а Долоро-са неожиданно пришла в прекрасное расположение духа и захихикала.
– Понимаешь, девочка, это, собственно говоря, наши платья. То есть они были нашими платьями, когда нам было столько лет, сколько тебе, даже меньше. Фелиция была подружкой невесты у своей сестры в том, зеленом, Отти танцевала на выпускном балу в серебряном, ну а я...
Сью ахнула. Ростом сестра Долороса, в миру Долли Мастерсон, была вровень со Сью, но в остальном очень напоминала кадушку, поставленную на пухленькие ножки. Очень симпатичную, разумеется, и добрую кадушку.
Сестра Долороса кокетливо хихикнула.
– Я была худенькая и танцевала лучше всех. Эти две даже туфли сохранили в целости, ну а моих после бала было не собрать.
– После бала?
– Бал графства. Праздник святого Андрея. Вся Шотландия в этот день пляшет до упаду и пьет эль... Господи, прости мою грешную душу!
Сью не верили ни своим глазам, ни ушам. Три монахини, три ангела-хранителя маленького детского приюта. Три феи. А когда-то три юные девушки.
Сью вдруг захотелось плакать. Когда-то у них все было впереди, и жизнь только начиналась, весь мир лежал у ног... где все это теперь? Неужели и жизнь Сью пройдет так же неприметно и тоскливо?
***
Было уже совсем поздно, когда сестра Оти-лия пришла к маленькому флигелю и уселась на пороге рядом со Сью.
– Тебе понравились платья? Надо немного перешить кое-что, но мы все успеем. Конечно, на корабле будет полно богатых дамочек, у которых нарядов в десять раз больше, но уж на три больших бала тебе хватит.
– Мама Отти? Почему вы их хранили столько лет? Я думала, в монастыре нельзя...
Сестра Отилия задумчиво взглянула на небо, усыпанное звездами.
– Сама не знаю, как это вышло. Да еще у троих сразу. Нет, не сказать, чтобы это было запрещено, просто... обычно, уходя в монастырь, люди прощаются со своим прошлым. Можно сказать, они сами рвут с ним. А мне вот захотелось оставить что-то на память. Кто его знает, малышка, может быть, Господь и впрямь послал нам знак. Потом появилась ты... Наша дочка.
– Мама Отти?
– Да, юный кошмар?
– Я все думаю про корабль. Когда вы на нем плавали, вы еще не были...
– Нет, была. Уже лет пять как была. Тогда "Королева Виктория" впервые шла вокруг света. Епископат отправлял католическую миссию на Юг Африки. Медикаменты, книги, брошюры, священник, а с ним две сестры нашего монастыря. Я и еще одна, сестра Анжелика. Она там заразилась какой-то дрянью и умерла, бедняжка, ну а я отлично перенесла путешествие. Отец Себастьян остался в Африке. Знаешь, Сьюзан, негоже говорить это такой сопливке, как ты, но... иногда мне кажется, что из меня вышла плохая монахиня. Я слишком люблю жизнь. Всегда любила. Я ведь и с вами всеми вожусь с удовольствием, потому что в вас - радость, свет, смысл. И надежда. Надежда на счастье.
– Мама Отти?
– Что?
– А вы были влюблены?
Некоторое время сестра Отилия молчала, а Сью умирала от ужаса. Сейчас она мне как даст...
– Не уверена, что это можно было назвать любовью. Он мне нравился, это верно. Приятно было ходить с ним под руку, чтоб угорали от зависти все соседские девчонки. Приятно было, когда он ждал, а я пряталась за углом и смотрела, не злится ли он. А вот любила ли я его... Даже и не знаю. К сожалению, в этом смысле тебе не повезло с матерями, малышка. Мы ничего не сможем ни подсказать, ни посоветовать.