Сначала я решила, что это добрая Тамара Тимофеевна внесла на мой депозит в клинике обещанную ею сумму, которую мне предстояло вернуть. Но пока я шла домой, в голову вдруг пришла еще одна мысль, которую следовало как-то проверить. Вполне могло статься, что моя дочь или сестра нарушили запрет надоедать Миронову в отпуске и сообщили ему о моем интересном положении.

Разумеется, прерывать из-за меня свою антарктическую экспедицию мой бывший возлюбленный не стал, а вот перевести деньги в клинику мог. Это было вполне в его духе. Ладно, рано или поздно выяснится, кому я обязана уже оплаченным обследованием и внезапным обещанием в дальнейшем наблюдать меня бесплатно. Ни в какие социальные программы для незамужних и одиноких я не верила.

Выходя из клиники, на крыльце я столкнулась с молодой симпатичной девушкой. На вид не старше шестнадцати лет. По крайней мере, выглядела она гораздо моложе моей Саньки. Под распахнутым пальто был виден аккуратный животик. Такой же, как у меня.

– Ой, – воскликнула девушка испуганно, – простите, пожалуйста! Надеюсь, я вас не стукнула?

– Нет, все в порядке, – успокоила ее я. – Я сама виновата. Задумалась о своем.

– Да. Я сама такая рассеянная стала, просто ужас, – охотно согласилась девушка. – А вы тоже в этой клинике наблюдаетесь?

– Да. Вот пришла вставать на учет. А вы здесь давно?

– Да, третий месяц. Доктор Эппельбаум ведет меня с десяти недель беременности, а сейчас уже двадцать.

Да, срок у нее был точно такой же, как у меня.

– Да, мой врач тоже он, – улыбнулась я. – И как? Вы с ним находите общий язык?

– Конечно! – воскликнула девушка горячо. – Марат Казимирович – прекрасный специалист. И психолог тоже замечательный. Он так мне помог. Я, когда сюда попала, прямо жить не хотела. Не знала, что мне делать. Олег меня бросил, я одна, в чужом городе, беременная. Меня, кстати, Настя зовут. Анастасия Лебедкина.

– А меня Елена Сергеевна. Вы не москвичка, Настя? – спросила я больше из вежливости, чем из искреннего интереса.

У меня и своих проблем было выше крыши, зачем мне еще чужие?

– Из Нижнего Новгорода. Вообще-то сейчас я, конечно, в Москве живу, потому что в институте учусь. В Московском государственном университете пищевых производств. На третьем курсе.

На третьем? Значит, она старше Саньки. Надо же, а выглядит цыпленок цыпленком. Как девятиклассница. За разговором Настя сошла с крыльца вслед за мной и теперь шагала со мной рядом.

– А Олег – это твой парень?

– Да. Олег Юрьев. Мы вместе учимся. На одном курсе. Он раньше с Валькой Земляникиной встречался. У нее папа – генерал в Генштабе. А потом Валька его бросила, и мы с ним начали дружить. Мы в одном общежитии живем, ведь он тоже не москвич. Из Ульяновска приехал. В общем, я залетела. А Олежка испугался ответственности и перестал со мной общаться. Сказал, что помирился с Валькой и любит только ее, а наши отношения были ошибкой.

Ну да. Типичная история. Провинциальный мальчик предпочел наивной Насте не просто москвичку с квартирой, а еще и генеральскую дочь, папа которой мог обеспечить его безбедное будущее. И в Ульяновск возвращаться точно не придется. Так что отвечать за несчастную Настю с ее будущим ребенком ему не с руки.

– Он тебе хотя бы помогает? – возмущенно спросила я.

– Ну, он, когда про беременность узнал, дал денег на аборт. Сказал, это единственное, что он может для меня сделать. А если я решу оставить ребенка, то он помогать не станет. Ну и еще предупредил, чтобы я не болтала. Боится, что Валька узнает и снова его бросит.

– А ты что? – мне действительно стало интересно.

Неужели эта девочка так сильно любит мерзавца Юрьева, что согласна не только избавиться от малыша и искалечить себя, но и скрыть всю эту мерзкую историю от его богатенькой пассии?

– А что я? – вздохнула Настя. – Я сама виновата. Нужно было думать, когда в постель ложилась. Предохраняться хотя бы. Если он меня не любит, так ведь насильно мил не будешь. Да и Валька ни при чем. Я же знала, что у них роман был. Воспользовалась их ссорой, чтобы с Олегом закрутить. А на чужом несчастье счастья не построишь. В этом я на своем примере убедилась.

– Но ты, судя по всему, – я кивнула на ее живот, – решила все-таки аборт не делать?

– Я уже почти решилась, – вздохнула Настя. – Пришла в женскую консультацию, взяла направление. Вы поймите, мне ребенка оставлять никак нельзя. У меня в Нижнем Новгороде мама с младшей сестрой. Та школу заканчивает, ей поступать в следующем году. Куда я им на шею с ребенком? Да и доучиться нужно. А с другой стороны, аборт – это же грех. Это же почти как живого человека убить. В общем, я уже пришла на операцию, сидела в коридоре, плакала. И там врач мне хороший попался, дал визитку доктора Эппельбаума, велел ему позвонить. Я сразу и позвонила. А потом с аборта ушла, поехала сюда, в «Райский плод», и здесь все чудесным образом и устроилось.

Признаться, я совсем ничего не понимала. Это что получается? Социальная программа для одиноких матерей, попавших в трудную жизненную ситуацию, действительно существует? Эппельбаум меня не обманул? Но в чем ее смысл? Анастасия Лебедкина – молодая, здоровая девушка, не нуждающаяся ни в каких дорогостоящих скринингах. Ее беременность явно протекает без осложнений, так что наблюдать ее она могла бы и в простой консультации. Вся необходимая помощь ей понадобится уже после родов, когда она останется с малышом совсем одна. Но клиника-то тут при чем?