— Давайте, как на тренировке. В две шеренги.

Уже не нужно было пытаться изобразить уверенность, голос был твердым, тихим и не терпящим пререканий. Отряд выстроился в 2 шеренги по 4 человека. Тимофей и Игнат встали в первом ряду. Рядом с Игнатом на земле лежали его топоры, возле Тимофея и еще четверых копья, а оставшиеся положили мечи.

"Сначала выстрел, если успеют, то еще один, а потом в рукопашную."

Отряд всадников убрал копья, обнажил мечи и широкой дугой продолжил сближение. До него оставалось шагов триста.

— Помнишь, ты хотел учить нас полевому бою?

Тихо и очень медленно выговаривая слова, спросил Тимофей у Игната, продолжая следить глазами за приближающимся противником. Двести пятьдесят шагов, противники чуть замедлились.

— Да мы и так справимся.

Хрипло ответил Буша. Двести шагов, всадники перевели лошадей на медленный шаг.

— Легко.

Присоединился к нему Игнат. Всадники остановились в ста пятидесяти шагах.

— Заряжай.

Спокойно прозвучала команда Тимофея. Никуда не торопясь, практически синхронными движениями, отряд натянул тетиву самострелов и вложил окровавленные болты.

— Стой! — Раздался крик сзади.

Медленно повернувшись он увидел картину, от которой на глаза навернулись слезы. Со стороны деревни нестройной толпой шли все ее жители. Мужчины, женщины и даже дети. Они все должны были уйти в леса, скрыться, пока их отход прикрывает небольшой отряд защитников. Должны были уйти подальше, переждать опасность и продолжать жить дальше. Но они вернулись, чтобы помочь. И пусть не успели сразиться с первой волной захватчиков, но готовы были столкнуться со второй. Медленно, не спеша, они подошли к своим защитникам, прошли через хлипкие ряды и встали перед ними стеной.

— Теперь наш черед. — услышал голос Сбыни Тимофей.

Резная деревянная ложка лежала на траве, невысокой, на этом месте она никогда не успевала вырасти, ее либо обрывали или подкашивали, либо просто затаптывали. Хотя конечно больше были утоптаны тропинки и даже посыпаны песком и мелким камнем, чтобы в дождь не нужно было шлепать по грязи. Это зимой еду будут готовить в домах, сейчас все происходило на улице, слишком уж жарко от натопленных печей, а готовилась она здесь практически постоянно.

Млад вырезал целый десяток таких ложек в свободное от работы время. Очень он любил работать с деревом, причем не просто собрать тележку или выстрогать ровные черенки для инструментов, а именно тонкая работа доставляла больше всего удовольствия. Поэтому на каждой ложке имелся свой собственный узор. Где-то на ручке уютно уместился цветок или очень детализированный березовый лист, где-то умело вырезанная изба или новое изобретение — русская печка, в ней даже можно было разглядеть маленький горшочек с чем-то, несомненно вкусным. А было еще и несколько удачных рисунков рыб и даже одна корова, усердно поглощающая сноп сена.

Сейчас эта ложка была разбита на две половины копытом лошади. Как так получилось, что она не превратилась в щепки? Из двух половин собрать одно целое будет намного проще, чем склеить множество мелких щеп. Две крупные части можно не просто склеить, но соединить крепким гвоздем, или обмотать грубой проволокой и оно будет держаться, а щепки, их даже склеить будет очень тяжело, всего один или два фрагмента останутся на земле и все, уже пазл не сойдется. Но с этой ложкой шанс еще есть и аккуратная мельница, вырезанная на рукояти, еще может порадовать своего владельца.

Деревня была чем-то похожа на эту ложку. По ней тоже проскакали на лошадях и практически раздавили, совсем каплю не хватило. Будь нападавших на десяток или даже всего на пять человек больше и уже бы не справились. Запас болтов закончился еще тогда, когда живых и боеспособных противников оставалось аж шестеро. Еще пятерка и уже на их стороне был бы перевес в численности. И так получилось справится только нападая толпой на каждого и все равно не обошлось без ран, пусть всего у двоих, но даже один лишний противник мог изменить ситуацию. Повезло. Всегда везти не будет.

— Тимофей Прокопыч, отведай кваску. Холодный.

Ему протянули большой ковш, наполненный до безумия вкусным напитком. Сделав всего несколько глотков, прилив сил так взбудоражил мозг парня, что он был готов подскочить и выдержать второе такое сражение. Но так же быстро как это возбуждение пришло, так же скоро оно и откатилось, оставив после себя лишь приятное хлебное послевкусие.

— Все живы?

Тимофей повернул голову к присевшему рядом Игнату. Тот выглядел значительно лучше парня, всего лишь пара царапин, которые не доставляли ему ни малейших неудобств. Не то что порез на плече парня, хоть и не глубокий, но каждое движение отдавало резкой болью не только в плече, но и передавалось в шею и даже спину, а казалось бы, царапина.