Поэтому, поднявшись с бревна, отряхиваю джинсы и, сунув руки в карманы кожаной куртки, решаю отойти подальше в лес, проветриться.

– Дана, ты куда собралась? – Тут же раздаётся со стороны противоположного края костра.

Оборачиваюсь, совсем позабыв о кураторше, которая своим орлиным взглядом ненавязчиво присматривает за всем потоком, поехавшим на кемпинг отдохнуть перед экзаменом.

– Лидия Михайловна, я тут, недалеко. Вы же знаете, что я как обычно – без глупостей. – Натягиваю на лицо робкую улыбку девочки-отличницы и умоляюще смотрю на кураторшу.

– Пусть лес и безопасен, но мало ли что! Как я потом буду оправдываться перед твоим отцом? – Бескомпромиссно заявляет женщина и машет рукой так, будто хочет разрезать воздух перед собой на две части. – Он же весь город на уши поставит, случись что с тобой не дай бог. Да даже если с царапинкой придешь, всему преподавательскому составу попадёт. И больше никаких таких вот поездок.

Вот зачем она так? Это ненужное, лишнее напоминание о том, кто мой отец… Причём сразу всем.

Я вздыхаю.

Решила взять давлением, понятно. Даже тут ощущаю себя под невидимым конвоем отца.

Ребята осуждающе косятся на меня и поджимают губы. Они все тоже давно в курсе, кто мой отец, потому что изредка, но подобные инциденты приключались, и тогда попадало всему потоку. Поэтому я старалась лишний раз не выделяться и быть тише воды, ниже травы. Гордостью отца и примерной студенткой с отличными оценками и стипендией в качестве поощрения.

Все замерли, ожидая моего «приговора». Даже гитаристы перестали брякать ненавязчивую мелодию. И только костёр продолжает весело трещать, изредка выдавая сноп искр вверх и освещая небольшую поляну, на которой мы собрались.

И только я собираюсь с поражением вернуться на своё место, как с противоположного конца поднимается ни кто иной, как Влас Дементьев и, одаривая Лидию Михайловну самой обворожительной из своего арсенала улыбок, произносит:

– Давайте я прогуляюсь с ней, присмотрю.

Поляна отмирает. Однокурсники начинают оживлённо шушукаться, без всякого стеснения окидывая то меня, то Власа, заинтересованными взглядами. И всё бы ничего, если бы я не была категорически против подобного внимания.

– Мне не нужна компания, – как-то слишком зло чеканю я. – Я хотела прогуляться одна, но раз не суждено, то лучше уж я посижу тут, чем пойду в лес в компании… – Мне хотелось сказать «Демона», но я вовремя прикусываю язык и заканчиваю фразу иначе. – Волка.

Теперь все таращатся на меня, как на восьмое чудо света. Кто-то, отмерев от удивления, начинает смеяться и подтрунивать над Власом, кто-то втихую посмеивается в кулак, красноречивыми взглядами источая то, что они обо всём этом думают.

Никто не ожидал от тихой и примерной Даны Стрельцовой, что она выкинет нечто подобное. Да чего уж там! Я сама от себя не ожидала. Тем более в присутствии куратора! Обычно мне удаётся справиться с эмоциями. Но…

«Видимо не сегодня», – в который раз мелькает у меня в голове.

Покраснев, как маков цвет, осознаю, что вытворила какую-то дичь и теперь сплетен мне не избежать.

Дана! И это на глазах почти у всего потока! Тут человек тридцать, не меньше!

Хочется пристукнуть себя палкой, или провалиться от стыда под землю, но я заставляю себя оставаться на месте. Раз уж помирать, так с песней!

– Лидия Михайловна, может, лучше вы со мной прогуляетесь? – Решаю пойти ва-банк.

Наглость – второе счастье, не так ли?

Влас издаёт слишком уж громкий смешок и показательно прикрывает рот кулаком. Его ярко-изумрудные глаза насмешливо смотрят на меня, как бы говоря: «Ты от меня так просто не отделашься».

А меня мучает лишь один вопрос: с чего вдруг такая забота?

– Ещё чего! – Хмыкает кураторша, возмущённо цокая языком. – Мне за всем потоком надо присматривать, а то знаю я вас. Только ослабишь бдительность и понесётся душа в рай. – Неодобрительно качает головой, намекая на алкоголь, что парни припрятали в грузовом отсеке автобуса, и который был с позором найден в самом начале нашего кемпинга. – Так что лучше вон идите с Власом. Общий язык найдёте. Подружитесь. А то не дело.

Куратор не успевает закончить, как особо удачливый шутник тут же выкрикивает:

– О, да, Михайловна, они точно найдут общий язык. Не сомневайтесь.

Поляна заливается громким хохотом. Кураторша, которая, в отличие от меня заметила, кто же этот хреновый юморист, раздражённо косится на парня, подорвавшего её авторитет в глазах студентов, и быстро исправляет положение:

– Перов! Завтрак, обед и ужин готовишь ты теперь, начиная с завтрашнего дня! И чтобы я больше не слышала твоих похабных шуточек!