– Папа… – вырвался жалобный всхлип, как в детстве. Губы дрожали от охвативших меня эмоций.

На мгновение что-то промелькнуло в глазах Валерия Викторовича, но оно быстро было потушено банкротством, которое сейчас перевешивало счастье дочери.

– Алина, это временно. Элеонора сказала, что ваш брак с Кириллом будет лучшим гарантом нашей договоренности, нежели остальные бумажки. Потом ты можешь развестись с ним спустя пять лет, когда контракт потеряет свой вес.

Повисла гнетущая тишина. Все, что я слышала – это бешенный стук своего сердца.

Меня продали. Продали за бизнес. Собственные родители! Что может быть ужаснее и отвратительнее?

Мама вон даже не явилась на разговор. Предпочла трусливо спрятаться в своем СПА-салоне.

– Дочь, пойми…

Папа приблизился, протянул руку, чтобы коснуться плеча, но я отшатнулась от него, как от прокаженного. Хотелось сбежать. Но я подавила в себе это чувство.

Уже давно не ребенок, чтобы прятаться в своей комнате под одеялом от всех обид и невзгод.

– Хорошо. Как скажешь, отец. Но помни, что вместе с тем, как ты продал свою дочь в угоду бизнесу, её у тебя больше не стало.

И, развернувшись на каблуках, я покинула отцовский кабинет, оставив последнее слово за собой.

Злость и обида клокотали раскаленной лавой в груди, обжигая и без того напряженные нервы.

– Доченька! – раздалось «счастливое» приветствие матери, которая переждала основную бурю и решила заявиться под конец, встретив меня в холле отцовской компании.

Я проигнорировала ее объятия и прошла мимо по коридору.

Явилась посмотреть на мои страдания?

При полном параде, ухоженная, накрашенная. Одета с иголочки. Она выглядела так, будто не знала слово "недосып".

В отличие от меня. Наверняка, даже консилер не спрятал темные круги под глазами от бешеного ритма учебы на первом курсе, к которому я до сих пор не могу привыкнуть и влиться.

– Алиночка, – похоже, мама увязалась следом. – Остановись же ты! – произнесла уже более строго, хватая меня за плечо и разворачивая к себе. – Я понимаю, что ты злишься, но давай все спокойно обсудим. И не показывай характер на глазах у всех. – Она многозначительно обвела взглядом офис.

Интересно, что нового она мне хочет рассказать? Какой этот Кирилл замечательный и как нашей семье повезло наткнуться на семью Грозовских, как на партнеров?

С неудовольствием послушаю.

Спустившись в кафетерий на первом этаже, я терпеливо подождала, пока мама сделает свой ПП заказ и, скрестив руки на груди, выжидающе уставилась на неё.

– Ужин уже сегодня вечером. Элеонора не захотела тянуть и пригласила тебя познакомиться со всей их большой семьей.

– Супер! – не выдержав, всплеснула руками. – Хочет посмотреть товар лицом, как говорится. Зашибись! Я им что, породистая кобыла?!

– Не выражайся, – поджала тонкие губы и нахмурила брови мама. – Ты уже не маленькая и должна понимать, как много для нас значит поддержка Грозовских. Особенно в тяжелые времена. Пандемия никого не пощадила. И нас тоже. Даже Грозовские, раз пошли на такой шаг, находятся в шатком состоянии.

– Но почему брак, мам?! – предательские слезы обиды подкатили к глазам. Я зло смахнула их.

– Так захотели Грозовские. Элеонора, еще до того, как мы приняли такое решение, обмолвилась, что ее сыновьям пора остепениться и взять на себя часть управления компанией. Повзрослеть. И внуков она хочет. Но не от абы кого.

– Прекрасно! Я теперь еще и породистая свиноматка!

– Алина! – разозлилась мама и стукнула по столу, привлекая внимание остальных посетителей к нашему столику.

Скандал никому из нас не нужен был. Тем более на публике. Поэтому я проглотила рвущиеся наружу гневные слова, запив их свежевыжатым апельсиновым соком, и резко выдохнула.

– Во сколько знакомство с будущей свекровью?

Мама даже опешила от внезапного вопроса, подразумевающего согласие.

– В шесть.

– Отлично. Я буду там к шести.

Злорадно ухмыльнувшись, и не прощаясь, я покинула кафетерий, оставив маму одну в недоумении.

***

Я волновалась. Толком даже не поняла почему, но ладошки были потными, и касаться ими чего-либо было неприятно. Поэтому я сжала их в кулаки, пряча под столом.

Хотелось пойти в уборную, помыть руки. Но приходилось сидеть и ждать сыновей, которые, словно у них во лбу горела звезда, опаздывали на званый ужин.

Уже только поэтому меня так и порывало пулей выскочить из-за стола и убраться обратно домой. Тем более, мои родители предпочли явиться к шапочному разбору, то есть к концу всего торжества. Как обычно, трусливо спрятав головы в песок, под названием «неотложная работа».

Да ещё и, как выяснилось, я тут была не одна потенциальная невеста. Так что, видимо, не факт, что Кирюша выберет меня. Может, вообще старшему достанусь. Не помню, как его зовут.