Что-то в груди болезненно сжалось от моих слов.

Но так было нужно. И правильно.

Неужели этот мужчина так сильно успел запасть мне в душу?

– Сейчас, только штаны в носки заправлю, – скривился Вик. – Я на это не подписывался.

– А я не подписывалась на то, чтобы быть любовницей нефтяного магната! – прошипела я, подаваясь вперёд. Опомнившись, шумно выдохнула и вернулась на место. – Говори. Я слушаю, – произнесла тоном, достойным любого монаха, достигшего просветления.

И принялась уплетать свеженький чизкейк.

Что ни говори, а десертики повышают настроение! Вкуснотища! Громов знал, куда вести расстроенную и злую женщину.

Зараза…

– Не буду ходить вокруг да около, – басовито начал мужчина, потягивая первую чашку американо. – Предлагаю тебе и дальше оставаться в статусе любовницы. Всё будет точно так же, как и было до этого. Просто теперь ты будешь знать о Варваре.

Я аж подавилась от его неслыханной наглости.

Вик, кажется, перепугался. Подскочил ко мне и тихонько постучал по спине, смущённо улыбаясь посетителям кофейни, которые оглянулись посмотреть, что там происходит.

– Ты в порядке? – спросил он, изображая из себя мать Терезу.

– С тобой будешь в порядке… – чуть ли не залпом выпила весь шоколад.

– Принесите воды, пожалуйста, – окликнул официанта Громов. И неуверенно сел на своё место. Правда, стул пододвинул ближе ко мне.

– Ты хоть предупреждай в следующий раз, – отдышавшись, вытерла слёзы, выступившие от кашля.

– Это что-то изменило бы? – с сомнением уточнил предатель.

– Да, я бы оказалась готова к тому, что ты козёл, каких только поискать!

– А что я такого сказал?

– Громов, – возмутилась я, – тебя абсолютно не парит то, что ты женат?

– Если бы ты знала всё, то поняла, что в моём предложении нет ничего такого, – процедил Вик, отбирая у перепуганного официанта стакан с водой и протягивая его мне.

Я, дабы взять небольшую передышку, медленно цедила водичку, ощущая, как в груди копится жгучий комок. И он вот-вот взорвётся. Хорошо, если я просто опрокину многострадальный стакан с водой на голову изменщику. Плохо – если рука дрогнет…

– Наверное, дело не в возрасте, – протянула я, поглядывая на мужчину исподлобья. – Просто ты козёл сам по себе, – припечатала с пугающим спокойствием.

– Ты кроме «козла» больше никаких ругательных слов не знаешь? – со странной нежностью спросил Громов, потянувшись ладонью к моему лицу.

Я резко отпрянула. И демонстративно отставила стул подальше.

Снова придвигаться ближе мужчина не стал.

То, что меня это расстроило где-то в глубине души – вопрос второстепенный.

– Научить хочешь? – огрызнулась, чувствуя себя маленьким котёнком, который только и может, что шипеть на огромного льва.

– Лика…

– Раз уж ты с первого раза не понял, повторяю в последний раз. Я отказываюсь иметь что-то общее с женатым мужчиной, Вик! Так что засунь своё предложение себе… куда-нибудь! – вскипая, отчеканила я, глядя прямо ему в глаза.

Глаза, которые выглядели предельно искренними всё то время, что мы были вместе…

А говорят, что они – зеркало души и не могут обманывать…

Кругом одна ложь!

– Я разведусь, Лика, – серьёзно пробасил Громов, ошарашив.

Я не знала, что на это ответить. Меня захлестнула целая буря эмоций. Неконтролируемых. Обезоруживающих. И лидировала во всём этом клубке – надежда.

«О чём ты вообще думаешь, Лика?!» – залепила себе мысленную пощёчину. – «Наверное, назвав себя наивной простотой, ты мелко взяла… Всё же ты – дурочка, каких только поискать!»

А он – козёл…

Что ж, похоже, мы с ним просто идеальная пара!

– Ты всем своим любовницам так говорил? – тихо произнесла я, утопив взгляд в пустом стакане, который всё это время вертела в руках.

– Нет, Лика. До тебя я даже не подозревал о том, что могу… любить, – запнулся он.

Я горько ухмыльнулась. Сняла сумочку со спинки стула, повесила её на плечо и поднялась из-за столика.

– Было неприятно с вами познакомиться, Виктор Вениаминович. Желаю вам счастья с вашей супругой. А меня будьте добры оставить в покое.

Несмотря на то, что мой голос звенел от ярости, выглядела я довольно-таки хладнокровно. Чем неимоверно гордилась, ибо душу в этот момент буквально разрывало на части.