Шрифт:
– Хорошо, – отворачивается, сжимая кулаки.
– Мне, и правда, надо идти.
– Поцелуй меня!
– Что? – оборачиваюсь.
– Поцелуй меня. На прощание. Мы же скоро поженимся, что в этом такого?
Залипаю взглядом на ее пухлых губах, не решаясь приблизиться. Тогда она приближается сама. Подходит близко. Так что ее тугая грудь сплющивается моей. Запрокидывает голову. Глазищи темные, шальные… Одну руку кладет на предплечье, другой ведет вверх по спине. Я как под гипнозом.
– Это мой максимум.
– Что? – туплю.
– Больше я ничего не умею, – Динара улыбается, несмотря на то, что ее щеки горят от смущения.
– Предлагаешь мне взять ситуацию в свои руки? – хмыкаю, не понимая, когда сам осип. Наверное, дело в том, что у нас с Амалией сегодня так и не дошло до секса. С чего бы еще мне так реагировать на эту неумелую провокацию?
– Возьми… – шепчет Динара мне в губы. И прижимается к моим губам невинным поцелуем, чтобы тут же отстраниться. Только я не даю. Какие-то рефлексы срабатывают, не знаю… Ее чистоту хочется пить. Руки, будто они существуют отдельно от головы, соскальзывают ей на спину, чтобы усилить контакт. И движутся дальше, вверх, по лопаткам, путаются в волосах, тяжелых и гладких как шелк. Причиняя, может быть, легкую боль. А язык раздвигает губы, проникает между зубов и обводит ее пугливый язычок по кругу.
Динара тихонько вздыхает.
Обхватив ладонью ее затылок, удобнее фиксирую голову. Прикусываю нижнюю губу, зализываю. Опускаюсь поцелуями к острому подбородку, всасываю его в рот. В себя прихожу от ее всхлипа. Аллах, какого черта я делаю? Еще больше все усложняю? Или…
– Кажется, папа приехал, – шепчет Динара, округлив глаза.
– Пойдем, поздороваемся.
Поправляю одежду и поворачиваюсь к двери. Динара шагает рядом. И я правда не понимаю, в какой момент ее рука оказывается в моей. Кто из нас первым берет другого за руку. Но из спортзала мы выходим вот так. Умар задерживает взгляд на наших переплетенных пальцах и, прежде чем протянуть мне для пожатия руку, удовлетворенно прикрывает глаза.
– Вечер добрый. Не думал тебя увидеть. Вы ужинали?
– Нет. Пока только спарринговались, – улыбаюсь.
– Динара – отличный боец, не так ли?
Кажется, или в словах Халилова гораздо больше глубины, чем видится на первый взгляд? Что характерно – я не могу с этим, скрытым, не согласиться. И от этого только хуже. Да, девочка хорошая – кто же спорит? Но разве это может свести на нет мои чувства к другой? Нет, конечно. Только усугубляет гребаную вину…
– Муса тоже, папа. Я накрою на стол. Только переоденусь.
– Не спеши. Я попрошу Елену Павловну.
Динара убегает вверх по лестнице. Будущий тесть предлагает присоединиться к нему в кабинете, где огорошивает меня известием о том, что с завтрашнего дня я назначен его и. о.
– Как ты понимаешь, сейчас не время для скандалов, – смотрит тяжело, с намеком. – Я рассчитываю на твою разумность, Муса. Не подведи старика, не люблю, знаешь ли, расстраиваться.
Это почти прямое указание на то, что время моей свободы вышло. Что эта моя свобода в принципе была довольно обманчивой. Я киваю, ощущая свинцовую тяжесть в желудке. Дверца клетки с лязгом захлопывается у меня за спиной.
Глава 9
Я понимаю, да, что с Амалией надо заканчивать. На следующий день у меня награждение. И при взгляде на то, с каким достоинством держится сопровождающая меня Динара, как эта девочка хороша, начинает даже казаться, что наше расставание дастся мне гораздо легче, чем я боялся. Но так кажется ровно до тех пор, пока Амалия не ставит меня в игнор в тот же вечер! Не имея возможности с ней связаться, еду к дому, забывая, что буквально только что сам решил положить конец нашей связи. Ее нет. Всю ночь, сука, нет. Сижу как цепной пес, ее дожидаясь, и сатанею.
Наконец, в замочной скважине проворачивается ключ.
– Где ты шлялась?
– Покинь мой дом.
Такая, сука, надменная. Такая холодная и сильная. Почему-то это сейчас особенно бесит. Не потому ли, что сам я как никогда слаб? Не потому ли, что она – моя главная слабость?
– Я задал тебе вопрос.
– Какой вопрос? Где я была? А ты на правах кого спрашиваешь, а, Муса?
Я пока не знаю, что на это ответить, поэтому сам перехожу в наступление.
– Что с тобой не так? Какая муха тебя укусила?!
Амалия проходит мимо, огибая меня по дуге. Распахивает шторы. И только потом, обернувшись, ловит мой взгляд.
– Ты же все понял.
– Что я понял?
– Не обижай меня этим.
– Чем?
– Не делай из меня дуру.
В смысле? На что намек? Она узнала? Похоже, так. Но… кто посмел?!
– Послушай…
– А ты мне скажешь что-то новое? Может, все не так, как мне это преподнесли?
Преподнесли? Ну, конечно, ее конченый бывший! Больше ведь некому.
– Сидельник… – цежу я, сощурившись.