Только раздельное проживание — не единственное неудобство. Теперь Джилл обязана пользоваться услугами служанок. К ней приставили четверых девушек, которые заботились и ухаживали за новой госпожой. Да, с одной стороны удобно — любой твой каприз выполняется в мгновение ока. Но с другой… Ты постоянно под надзором чужих глаз. Руки иных людей прикасаются к тебе, пусть даже и с добрыми намерениями. Теперь нельзя самой одеться, самой расчесаться, даже мыться приходилось под надзором! Таковы правила. Девушки очень старались, это да. Прислуживали госпоже с усердием. Прикасаться старались максимально нежно, даже делали госпоже массаж, чтобы успокоить её нервы.

Передвигалась по кораблю Джилл теперь с хвостом. Её служанки везде ходили следом, куда бы госпожа не направилась. Только в спортивном зале, ну и в покоях Виктора, конечно, отставали. Но строго ждали за дверью. Джилл даже страшно было подумать, как у них хватало терпения. Ведь в спальне мистера Харриса девушка проводила всю ночь. Она-то спала, а слуги? Всё время находились под дверью. Джилл пыталась поговорить с Виктором и отделаться от столь неприятного ей хвоста, но муж ответил резким отказом. Нельзя. Она теперь его жена. Её статус изменился. Необходимо жить по правилам и следовать этикету. И если положено ей ходить везде со служанками, значит она должна ходить со служанками.

Джилл пришлось смириться. Ей теперь со многим пришлось мириться. Куча правил, которые нужно выучить и следовать. Как говорить, как сидеть, как ходить, в каком порядке отвечать на приветствия. Иная одежда: брюки и свободные майки отныне под строгим запретом. В её гардеробе теперь лишь длинные платья, подчас катастрофически неудобные.

Но все эти сложности забывались, едва она переступала порог спальни мужа. Их ночи с каждым разом становились всё слаще. Перелёт домой превратился в настоящий медовый месяц. Они наслаждались друг другом и не могли насытиться.

— Не жалеешь, что выбрал меня? — спросила как-то Джилл в перерыве между ласками.

— Нет. — серьёзно ответил он. — В ту ночь, на острове, я как раз остался, чтобы принять решение. Я просил Великую Истину, чтобы указала мне путь. И тут появилась ты. Причём не просто пришла, а чтобы спасти. Ты беспокоилась обо мне, переживала. А это много для меня значит. Да, я жесток, но людей ценить умею. Верность для меня превыше всего.

— Ты так рассуждаешь, как будто я твой деловой партнёр, — насупилась она.

— Я не умею красиво говорить. И ты это знаешь. А также ты знаешь, что я выбрал тебя. Это всё, что должно тебя интересовать, чтобы там не говорили.

— А разве кто-то что-то говорит?

— Увы, да. То обстоятельство, при котором мы поженились, не удалось скрыть от окружающих. Тебя застали наедине с мужчиной. Твою честь постоянно поносят.

— Ой, да пусть болтаю! — махнула она рукой. — Мне всё равно. Мы ведь и раньше с тобой проводили время вместе. Ты даже в комнату ко мне влезал. Правда, мы тогда ничем таким не занимались… Но всё равно были наедине. И что?

— О тех встречах никто не знает, а значит твоя репутация не задета. Но та наша ночь… Эти назойливые спасатели всё испортили. Теперь про тебя ходят слухи. Люди сплетничают за твоей спиной.

— Да я же говорю, мне всё равно! Поболтают и успокоятся. Ерунда!

— Это не ерунда. — строго отрезал он и даже повысил голос. — Ты — моя жена. И твоя честь теперь касается не только тебя, но и меня. Однако не переживай. Я никому не позволю плохо о тебе говорить, — он нежно дотронулся до её рыжих кудрей, — они все прикусят языки. Вот увидишь! Я знаю способ всех заткнуть.

От мысли, что он о ней заботится и переживает, ей стало сладко-сладко. Джилл в порыве благодарности припала к его груди. Виктор не стал долго мешкать и ночь с её секретами пошла своим чередом.

Джильда тогда не придала особого значения его словам. Однако очень скоро вспомнила о его обещании.

Буквально через пару дней количество её служанок уменьшилось. Теперь ей помогали лишь три девушки вместо четырёх. На вопрос Джилл, где ещё одна их товарка, прислужницы не отвечали, лишь отворачивались и прятали глаза. Напряжение чувствовалось в каждом их жесте: они явно были напуганы. Однако продолжали молчать. Джилл старались не придавать этому значения — ну мало ли что случилось? Не хотят сейчас — потом расскажут. Но когда одна из девушек подавала трясущимися руками стакан с напитком, который попросила госпожа, не справилась с волнением и всё расплескала, Джилл не выдержала и призвала служанок к ответу.

— Где четвёртая девушка? — строго спросила хозяйка. — Отвечайте! Я всё равно узнаю!

— В главной кают-компании. — прозвучал еле слышный робкий ответ.

Больше девушки ничего не сказали, лишь ещё ниже опустили головы.

Поняв, что дальше пытать напуганных прислужниц бесполезно, Джилл решила увидеть всё своими глазами. Она направилась в главный зал и как только переступила порог, всё поняла. Высоко под потолком находилась её служанка. Бедняжку повесили и выставили труп на всеобщее обозрение. Джилл это взбесило. Кровь заиграла в жилах, кулаки сжались. Она уверенным шагом направилась в комнаты мужа.