– Почему ты просишь Бантумеха о прощении? Мы все видели копье, убившее Бантумеха: не ты его метнул.

Ухе медленно поднялся из пепла и, стоя на коленях, встретил лицом первый луч Бога Дневного Света, ударивший из-за далеких гор Аккуйя.

– Почему ты не несешь своему народу Закон Войны, Ииджиа?

– Я уже сделал это. Мой народ уже выступил к южным отрогам гор Аккуйя. Я вернулся, ибо мое место - среди старейшин. Так почему ты просишь Бантумеха о прощении?

Ухе уставился на кострище.

– Моя рука лежала на том копье, как и твоя.

Ииджиа потемнел от гнева.

– Моя рука не запятнана кровью вождя, твоя тоже. Или голод лишил тебя разума?

Ухе выпрямился.

– Ступай назад, к своему народу, Ииджиа. Для претворения в жизнь Закона Войны мне нужны не прежние старейшины маведах, а другие, военные вожди.

– Почему же среди твоих военных вождей не может быть меня, Ухе?

Свет Ааквы, поднявшегося над горами Аккуйя, ударил Ухе в глаза.

– Потому, Ииджиа, что мои военные вожди должны обладать юношеской силой, мудростью старых охотников, беспримерной отвагой и глазами, видящими одну правду. А ты, Ииджиа, стар и немощен. Ты никогда не преследовал дичь. Ты труслив, дрожишь за собственную шкуру, а глаза твои видят только то, что хотят видеть.

Сказав так, Ухе зашагал от остывшего костра Бантумеха на свет Ааквы.

На девятый день половина кланов маведах собралась у южных предгорий Аккуйя, на берегу Желтого моря. Разбив лагерь, охотники, дожидаясь остальных кланов, зашли в море, но не смогли найти в ядовитой воде пищи. Те, кто входил в воду, заболели и умерли.

Маведах продолжали есть своих мертвецов и бить в барабаны смерти.

И призвал Ухе в свой шатер охотника Консеха, чтобы сказать ему:

– Консех, ты будешь первым моим военным вождем.

Глаза Консеха глубоко ввалились и потемнели от тяжких дум, но от слов Ухе сузились.

– Почему ты хочешь назначить меня вождем9

– Ты уважаемый охотник, тебе понятна разница между охотой на дичь и убийством других синдие. Ты знаешь цену того, что нам предстоит совершить. И я верю, что ты будешь стараться, Консех.

– Ты говоришь о том, что предстоит совершить нам. Разве Закон Войны не дар Ааквы?

На эти слова Консеха Ухе не дал ответа, и охотник продолжил:

– Ты собираешься сеять горе и совершать постыдные дела, чтобы достигнуть цели. Новый закон Ааквы - не дар бога чести, мира и справедливости.

– Я служу племени маведах, Консех, и сделаю все необходимое ради его спасения. Мир и другие старые табу Ааквы препятствуют нашему спасению. А теперь я предложу тебе сделку.

– Что за сделка, Ухе?

– Держи при себе свой сарказм насчет того, насколько верно я служу Аакве, а я забуду про то, чью метку я увидел на копье, лишившем жизни вождя Бантумеха.

Консех побледнел и потянулся за каменным кинжалом.

– Я мог бы купить твое молчание по более сходной цене, Ухе.

– Если ты меня убьешь, Консех, то первое твое убийство будет бесцельным.
– Ухе отвернулся от охотника и уставился на стенку шатра, на которой была нарисована карта южных склонов Аккуйя.

– Консех, мы должны перевалить через эти горы и нанести иррведах сокрушительный удар, какого они не ждут. Они не охотники, но считают себя воинами под защитой Ааквы. Там мы раздобудем еду и оставим в безопасности детей, чтобы обрушиться на дируведах.

– Дируведах - опытные охотники, - предостерег Консех.

– Да, но охотники - не воины. Вот мы и должны напасть на них так, чтобы они ломали головы, что происходит, пока не будет слишком поздно организовать сопротивление. Это значит, что мы сами должны стать воинами.

Ухе перешел в другой угол шатра, где были нарисованы кружочки, и указал на рисунок.

– Найди и приведи мне еще пятерых охотников. Все вы, шестеро, станете моими военными вождями. Каждый из вас шестерых подберет еще по шесть охотников на роль командиров. Выбирать надо только сильных, послушных и серьезных. Командиры тоже должны выбрать по шесть охотников, которым могут доверять.
– Ухе обвел рукой свой рисунок.
– Таким способом мы организуем все племя. Консех долго смотрел на рисунок.

– Трое лучших охотников, каких я знаю, не принадлежат к моему клану, предупредил первый военный вождь.
– И те охотники, которых больше всего уважают они сами, принадлежат к чужим кланам, а не к их собственным. Консех перевел взгляд с рисунка на Ухе.
– Это грозит смешением кланов маведах и утратой власти старейшин. Маведах превратятся в единый народ.

– Да. И это необходимо. Если понадобится, я сам займусь старейшинами.

– Как быть с детьми, Ухе? Кто займется добыванием еды?