— Может, не будешь к ней применять никаких своих изуверских мер. Я уже посадил её под замок, пока не пройдёт курс прочистки мозгов у психотерапевта. Не подскажешь, кстати, к кому можно обратиться по этому вопросу, исходя из своей базы?!

— Интересный ты человек, однако, Дейв! Одних ты сразу стреляешь, даже не разобравшись. Других вешаешь прилюдно на площади за банальное изнасилование, которых у нас каждый день с десяток наберётся. А третьим просто ломаешь ноги и просишь их бедных пожалеть?!

— А ты как бы на моём месте поступила, Ларочка?! — заявил я, подбираясь к ней поближе.

— Стой там, где стоишь, Дейв! Не зли меня, пока я самому тебе одно место не прострелила! — произнесла она с ядовитой ухмылкой, поигрывая появившимся у неё в руке пистолетом.

— Да ты что, родная, у меня и мыслей таких в голове не было! — заявил я, мило улыбаясь и отодвигаясь от неё на прежнее место.

— Знаю я твои штучки! — Усмехнулась она.

— Ладно, не буду я предъявлять ей обвинение и лекаря даже подыщу. Но только больше никакой самодеятельности. Так и передай ей! А теперь выметайся отсюда со своим дружком! После чего, взглянув на часы, она ехидно добавила:

— Впрочем, жду вас, мой милый, в восемь вечера, но не раньше и никак не позже, а то передумаю!

— В восемь так в восемь! — заметил я, поднимаясь.

— Мы не гордые, если надо, и подождём! — после чего стремглав выскочил за дверь.

Глава 24

Воспитательные процедуры

Как только я заручился поддержкой Лауры в том, что она не будет наказывать рыжую за её очередные чудачества, я, естественно, направился к ней, пока она ещё чего-нибудь не отчебучила в ожидании от меня известий насчёт дальнейшей своей судьбы. Как только я объявился на пороге, та тут же бросилась ко мне и повисла на шее, ну прямо как Хейна в минуты своей радости.

— Ну чего там, милый, уговорил её не пороть меня прилюдно?! — с тревогой воскликнула она, глядя мне с пристрастием в глаза.

— Да всё в порядке, успокойся дала тебе ещё один шанс на исправление! — заметил я, пытаясь отодрать её от моей многострадальной шеи.

— Так что всё для тебя на этот раз кончилось меньшей кровью чем могло бы быть. Но под замком тебе придётся посидеть, пока лекарь, которого она тебе уже выписала, не скажет, что ты полностью в здравом уме и тебя можно выпускать к людям!

— Какой ещё лекарь?! — обеспокоенно спросила она.

— Какой, какой, который в грязном белье твоём будет ковыряться и скелетов твоих из шкафов на белый свет вытаскивать! — сказал я ехидно.

— Ты теперь считаешься психически ненормальной и опасной для общества!!!

Обидевшись, та слезала с моей шеи и, виляя провокационно своей чудной задницей, пошла и уселась опять за стол заливать горе.

— Ты тоже меня считаешь ненормальной?! — спросила она угрюмо, наблюдая исподлобья за мной, когда я уселся напротив неё за стол.

— Никоим образом, детка. Ты у меня прямо идеал в этом плане! — заверил её я, стараясь лишний раз не злить эту рыжую стерву.

— Это Лаура так решила, а ей в этом вопросе видней и уж тем более лучше не перечить, а то ещё передумает и запрёт тебя за решётку. Так что придётся тебе немного полечиться для отвода глаз!

— От чего?! — прошипела та, наливая себе с горя бокал вина.

— Ну, от чего-нибудь, что найдёт в тебе этот самый лекарь! — мило заметил я, наблюдая за её рукой, которая уже потянулась к бутылке. Правда, на полпути всё-таки одумалась и вернулась на своё прежнее место к бокалу.

Сверкнув в мою сторону молниями в глазах, она медленно выцедила его до дна и, вытерев рукой губы, язвительно заявила:

— Не бойся, я буду хорошей девочкой. Даже могу дать этому лекарю, если будет надо для дела!

— Можешь давать сколько угодно! — усмехнулся я.

— Правда, это будет женщина, но ты, думаю, найдёшь, как развлечь и её!

— Ах ты сволочь! — взвизгнула та и попыталась ухватить меня рукой за волосы.

Правда я успел вовремя отклониться и она на этот раз осталась ни с чем. Глубоко вздохнув я поднялся и начал расстегивать ремень на брюках.

— Ты это чего задумал?! — Поинтересовалась она с опаской наблюдая за моими руками.

— Сейчас буду тебя пороть! — сказал я с сарказмом, скидывая их с себя на пол и вынимая из них ремень.

— Отвали от меня, дурак! — взвизгнула та, видимо, и правда поверив в это, и начала тут же отползать от меня в дальний угол кровати.

— Ну иди сюда, моя хорошая! — произнёс я, приближаясь к ней и поигрывая ремнём в руке.

— Ну я правда больше не буду! — захныкала она, следя с ужасом за моей рукой во все глаза.