Но эту красотку не узнать было сложно. Она всегда бодро и невразумительно чирикала, сияла, благоухала. Блестящие рыжие волосы эффектно распущены по плечам, косметика наложена умело и точно.

Я так и не разобралась, кем была Стелла по образованию – не имею привычки спрашивать о столь скучных вещах – но она неплохо рисовала и вечно уговаривала меня составить ей компанию при выезде на пленэр.

– В ботаническом саду сакура цветёт! Надо завтра ехать, даже если дождь! – звонила она мне в полночь.

Я рисовать-то умею, и даже – временами остаюсь вполне довольна своими художествами, но, увы, это дается мне слишком легко. Я люблю лишь те занятия, где необходимо прикладывать неимоверные усилия, чтобы добиться хоть какого-то результата: петь я училась лет двадцать подряд, но до сих постоянно нахожу недостатки в своём звукоизвлечении.

На пленэры я ездить, конечно, отказывалась, но в гости меня каким-то колдовством заманили.

Я подозревала, что жилище Стеллы будет фантастическим. Воображение рисовало стены, расписанные розовыми единорогами, коврики для йоги вместо стульев, клетка с райскими птичками на окне. Горы любовных романов в мягкой обложке на книжной полке. Много воздуха, света и свободного пространства…

Я не угадала. Квартира оказалась настоящей берлогой, от пола до потолка заваленной коробками, шкатулками, пакетами, – миллионом немыслимых, но, вероятно, очень нужных вещей.

Пробраться в недра этого логова можно было только боком, отчаянно втягивая живот.

"Решено: с завтрашнего дня ем только грейпфруты", – подумала я, застряв в проходе, как Винни-Пух в кроличьей норе.

Над всеми этими сокровищами непрерывно курился фимиам из дешёвых ароматических палочек, нестройно и назойливо звякали колокольчики индийских подвесок. Где-то в глубине, в потайных комнатах, куда меня не пригласили, тихо звучала атональная индийская музыка, вызывая у меня лёгкую головную боль.

Стелла самозабвенно играла в игру под названием "ведическая женщина". Натиралась маслами, ела какие-то семена, вела заумные и малопонятные разговоры о чакрах и паразитирующих на них тонких сущностях. Я, если честно, терпеть не могу эзотерику, – впрочем, религиями тоже не балуюсь.

Для меня всё одно: фигурка Кришны, икона святого Пантелеймона. Я никогда не фокусирую свой взгляд на таких малоинтересных вещах. Впрочем, я отношусь к чужим увлечениям и закидонам весьма лояльно: верьте хоть в макаронного монстра, только меня не трогайте.

– Ты пока не эзотерёхнутая, вот что! – сказала мне Стелла, наливая красного вина в бокал, – а мне такое нравится!

– Меня всё забавляет, но я ни во что не верю. У меня своё колдовство, – ответила я.

– О, поучи меня своему колдовству! – попросила моя знакомая с горящими глазами. Такие разговоры её всегда волновали.

– Ну, это сложно и долго…Сначала нужно научиться петь гаммы…

Мне всегда казалось: дом отражает сущность человека более явно, чем внешность. Одеждой, думаю, мы пытаемся дорисовать те качества, которых нам не хватает.

Например, я, наряжаясь в строгие черные костюмы, пытаюсь придать себе чёткость и сосредоточенность, организовать свои мысли. Не знаю, насколько это мне помогает, в одном уверена твёрдо:если вдруг когда-нибудь надену оранжевую юбку и распущу волосы – буду сидеть перед зеркалом, любоваться собой и ни за что не поеду на работу. Зачем такой красавице работать?

Жилище, если вам удается туда проникнуть, всегда подскажет, с кем вы в действительности знакомы. Если я попадаю в излишне чистые, стерильные обители – стараюсь иметь с их владельцем поменьше общего. В детективах, из которых я почерпнула большую часть своих познаний в области психологии, дом без единой пылинки всегда намекает, что его хозяин в конце романа окажется серийным убийцей.

Запущенная квартира, где пол покрыт липким слоем грязи, а мусорное ведро переполнено гниющими отходами, обычно показывает нам человека доброго, готового по первому зову броситься на помощь ближнему или дальнему. Как правило, в фантазиях владелец такой квартиры считает себя невероятным аккуратистом и чистюлей, но сетует на недостаток свободного времени для уборки, что вполне правдоподобно: все силы у него обычно отнимают религиозные мероприятия и благотворительная деятельность.

Но бывают – без сомнения – и просто злобные грязнули, а также раздолбаи и пофигисты без особых моральных перекосов.

Квартира Стеллы была явлением уникальным. Я встречала на своем пути немало ценителей хлама, но всем им было далеко до моей новой подруги.

Ящики и упаковки разных фасонов громоздились всюду опасными неустойчивыми грудами: в коридоре, комнатах, на кухне, в ванной и туалете. Чем была заполнена вся эта бесконечная тара, я так и не узнала. Мне – аскету, считающему излишеством даже настенные календари – было в этой пещере сокровищ откровенно страшно.