Я помню, как мы провожали гремлинов и троллей, последовавших за Ми. Обе лисички плакали. Обжора тихо поскуливал и все порывался рвануть следом. Пришлось его останавливать. Полозы тоже грустили. В тот миг я по-настоящему осознал, что Ми пошел своей дорогой. Лишь когда последний тролль растворился среди деревьев, я понял, что все это время не дышал. А еще по моим щекам катились слезы. Пришлось быстро брать себя в руки, ведь мне еще предстоял нелегкий разговор с Уром.

Словно прочитав мои мысли, Мрак спросил:

– Как прошел разговор с Уром?

– Увы, но поговорить нормально мы не смогли, – я тяжело вздохнул. – Вернее, мы поговорили, но из нашей затеи ничего не вышло.

– А как он отреагировал на то, что Нурэ-онна присоединилась к Стальному королю? – спросила Эмбер. – Ведь Хаос и Тьма – извечные враги. А теперь они вместе!

– Никак не отреагировал, – ответил я. – Выслушал молча и ушел.

Именно так и было. Пока Ур меня слушал, на его каменном лице не дрогнула ни одна жилка. Когда я закончил свою речь, тролль, не говоря ни слова, кивнул и, попрощавшись, двинулся в сторону леса.

Скажу прямо, не такой реакции я ожидал. А вот Боровик, наоборот, к поступку Ура отнесся с пониманием. Видимо, это оттого, что они уже давно знакомы. Потом, уже в Новограде, перед тем как попрощаться, Боровик намекнул мне, что бывшему привратнику нужно дать время на то, чтобы все осмыслить.

Об этом я и рассказал.

– Хех… – почесал затылок Бурый. – А ведь этого времени у нас как раз и нет. Боюсь, пока он там себе что-то надумает, будет уже поздно.

– А жаль… – это уже Оникс. – Заполучить в союзники еще одного первородного было бы очень кстати. У Стального короля вон их сколько, этих первородных.

Да уж… Когда на совете Галлия начала называть их имена, по моей спине то и дело сновали стаи мурашей. Что не имя – то легендарное чудовище.

– Тебе известно что-нибудь об этих первородных? – спросила у меня Оникс.

– Немного, – ответил я. – То, что слышал от старших, а также читал в книгах.

– Расскажи! – тут же потребовала Оникс и начала моститься в кресле.

– Нам тоже будет полезно послушать, – кивнул Бурый.

Я вздохнул. А почему нет?

– Не считая магистра Сато и Нуре-онна, – начал я. – На стороне Эгберта выступят еще пятеро первородных. Оказалось, что мы убили не всех некромантов.

Все дружно выдохнули.

– И много их осталось? – нахмурившись, спросил Мрак.

– Еще один, – кивнул я. – Самый могущественный из них. Альрак Бессердечный. Если верить легендам, этот первородный когда-то был сильным магом крови, но, пожелав еще большего могущества, присягнул Тьме, а потом стал личем.

– Личем? – почти шепотом спросила Эмбер.

– Да, – ответил я. – Это когда маг-некромант, чтобы обрести еще больше силы, становится нежитью. Со слов Галлии – Альрак первый некромант этого мира. По сути, предатель Удун на фоне этого лича – всего лишь мелкая рыбешка.

В кабинете повисла гробовая тишина.

– Пока Стальной король оставался в тени, – продолжил я. – Именно на Альрака повесили все грехи той самой Эпохи Мертвых Войн. До недавнего времени считалось, что Альрак был уничтожен, но Грамнер Четырехрукий сообщил Галлии, что древний лич хм… «жив».

– Это каким нужно быть больным на голову уродом, чтобы добровольно превратиться в нежить? – возмутилась Оникс.

Я тем временем продолжал.

– Следующий первородный присягнувший первому стальному королю – это Хапун.

– Тот самый? – удивился Бурый. – Я думал, что это стариковские байки.

Мрак кивнул.

– Моя бабка часто говорила мне, чтобы я не задерживался допоздна на улице, иначе Хапун унесет. Получается, эта тварь существует?

У лисолюдов сегодня день открытий.

– Да, – ответил я. – Это еще один ночной демон из старых сказок. Крылатое чудовище, нападавшее после заката на припозднившихся путников. Боровик рассказал, что ему один раз довелось увидеть атаку этой твари. В сравнении с ней летающие некроморфы – это жалкие воробьи.

Помню, когда Галлия назвала следующую первородную, с которой нам придется сразиться, Боровик поморщился. Оказывается, с ней он тоже сталкивался.

– Кто еще? – поторопила меня Эмбер.

– Черная Аннис, – ответил я. – Одноглазая ведьма-людоедка с синим лицом и железными когтями. Проворная и кровожадная тварь. Боровик собственными глазами видел знаменитый костяной дуб рядом с ее пещерой. На его жутких ветвях Черная Аннис любила развешивать кожу, содранную со своих жертв. Галлия сказала, что синелицая ведьма участвовала в штурме Соленхольма, столицы древней Дарты. Во время боя эта первородная превращалась в гигантскую черную кошку и сеяла смерть в рядах защитников города.