Шрифт:
Примерно в тот же период исчезла и надпись на стене подъезда…
Эта ненавязчивая забота, молчаливая помощь очень подкупали. И, наверно, тоже складывали в копилку моего спокойствия свои монетки.
Сегодня в школе, после звонка коллекторов, я ненадолго вернулась в прежнее жуткое, пугающее состояние безнадежности, но сейчас это все ушло. По крайней мере, не ощущалось настолько ярко.
В конце концов, все как-нибудь образуется. Невозможно жить в постоянном ожидании беды.
Ведь на самом деле все идет неплохо. Главное, что Севу лечат, и врач дает положительные прогнозы… Скоро еще и результаты анализов придут, тогда все станет окончательно ясно.
Но в любом случае, я полна оптимизма, потому что Иван очень серьезно взялся за дело, доказав, что он – человек слова, и настроен поднять Севу на ноги любой ценой.
Как и я.
А это – самое важное сейчас.
Я начинаю прибираться, закидываю в стиралку накопившуюся стирку, хожу по комнате, выискивая вещи, которые могла забыть и не унести в корзину для грязного белья.
Замечаю белую футболку Ивана, валяющуюся на спинке стула. Вообще, он – редкий аккуратист, совсем в этом не похож на своего брата. Сева – тот еще хрюндель, любитель раскидывать носки и рубашки по всему дому. А вот у Ивана всегда армейский порядок. И вещи свои он стирает самостоятельно, и с стиральной машинкой сразу нашел общий язык, ни разу ко мне не обратился за помощью в этом вопросе…
А тут, наверно, торопился, бросил футболку.
Беру ее, придирчиво осматриваю, прикидывая, надо ли простирнуть. И почему-то подношу к лицу и принюхиваюсь… Его запах, такой резковатый, очень мужской, бьет в ноздри, и дыхание неожиданно перехватывает.
Сглатываю непроизвольно набежавшую слюну, изгоняю из головы образ крепкой мощной шеи, так красиво контрастирующей с белизной ткани…
И пугливо отбрасываю от себя футболку.
Господи, с ума сошла совсем!
Чужие вещи нюхать! Чужого, построннего мужика!
«Не такой уж он и посторонний, – язвительно напоминает внутренний голос, – по крайней мере, как целуется он, ты уже в курсе».
Черт!
Торопливо ухожу в ванную, там умываюсь холодной водой, стремясь успокоить неожиданно сильно бьющееся сердце.
Смотрю на себя в зеркало, удивляясь глупому, поистине лемурьему взгляду. Зрачки расширены, как у наркоманки, глаза дурные до невозможности, безумные. Испуганные.
Я испугалась своей реакции.
Своих мыслей.
Того, что мне… Понравился запах этой футболки.
Тем вечером я больше обычного избегаю смотреть на Ивана, как назло, переодевшегося в ту самую белую футболку, и все время провожу рядом с Севой, глажу его, ласкаю, кормлю, разговариваю.
И, не выдержав, прижимаюсь к его груди щекой, вдыхая родной запах.
Тот, что мне всегда нравился, тот, что будоражил, заводил. Это просто физиология… Я, вероятно, в какой-то момент переключила свое чисто женское восприятие мужа, как мужчины, на другое. Может, больше материнское, я же ухаживала за ним, меняла памперсы, кормила с ложечки… Вероятно, какой-то сбой произошел…
Я вдыхаю запах его кожи, стараясь не обращать внимания на то, что он, воспринимая меня как помеху, молча вытягивает шею так, чтоб видеть происходящее на экране…
Мне так нужна сейчас эта тактильность, пусть и односторонняя, так нужно ощущение его именно, как мужа, как любовника, как моего мужчины, в конце концов!
Глушу смятение в груди, сглатываю ком в горле, упрямо прижимаюсь к Севе, чуть ли не забираясь с ногами на кровать…
И не могу сдержать слез, безутешных, горьких. Это слезы испуга.
Потому что ничего не получается!
Сева пахнет… стерильно.
Для меня.
Нет, запах его не поменялся, он такой же знакомый, такой же родной… Но почему-то больше не тянет его лизнуть, куснуть, провести носом по коже, словно кошка, впитывая в себя его аромат…
И осознание этого бьет настолько больно, что не выдерживаю, спрыгиваю с кровати и бегу в ванную, игнорируя удивленный вопрос Ивана, все это время деликатно сидевшего на кухне или выходившего покурить в подъезд.
Мне настолько плохо, настолько страшно, что не могу даже ничего ответить ему.
Просто включаю воду, трясущимися руками набираю ее в горсть и выплескиваю себе на лицо.
Происходящее со мной ненормально! Абсолютно ненормально!
21
Проведя в ванной минут пятнадцать, исключительно в попытках найти в себе хоть какие-то моральные силы смотреть на Ивана без внутреннего напряжения и ужаса, решаю просто сбежать в свою комнату. Да, трусливое поведение, но сил сидеть с Иваном на кухне, за одним столом, смотреть на него и постоянно помнить о своем временном помешательстве, нет совершенно.