— Держи, — он протянул ей открытую бутылку. — Бокалов я не брыл, так что…

— Это ничего.

Она вцепилась трясущимися руками в тару и сделала несколько больших глотков. Приятное тепло разлилось по телу мягкими волнами. Стало немного лучше. Мысли прояснились. Ушла паника. Она сделала ещё несколько глотков. Забыться — это единственное, что ей сейчас нужно. Заметно повеселев, она отставила бутылку в сторону.

— Почему ты сел в другом конце пещеры? — заметила она его перемещение. — Так ром сложно друг другу передавать. Бутылка одна и без пробки. Если швырять её друг другу по воздуху, вся жидкость выльется. А портить спиртное — это преступление! — пьяно погрозила она пальцем. — Или ты пить не будешь?

— Ты же боишься меня, — Виктор внимательно смотрел в сторону на тусклое пламя горящей на полу свечи. — Меня все боятся. Я тебе уже это говорил.

— А я тебе говорила, что ни капельки тебя не боюсь! Ты же такой красивый! — сказала она и осеклась.

Да… Спиртное сильно развязало ей язык. Да что там язык! Ноги, совершенно не слушаясь хозяйку, невероятным образом перенесли её поближе к Виктору. Она села рядом и облокотилась своей спиной о его спину.

— Вот, — поставила она бутылку между ними, — так намного лучше! И с чего ты решил, что я тебя боюсь?

— Ты же сама прогнала меня. — он взял ром и отпил. — Сказала, чтобы я не приходил.

— Нет, Вить, — она откинула назад свою рыжую голову и её кудри разметались по его плечам, — ты или спал, когда я с тобой разговаривала, или оглох. Я совсем не то говорила. Я просила тебя решить, нужна ли я тебе.

— Ты прекрасно знаешь ответ, — он сделал ещё глоток, — зачем ставить условия?

— Вить, я снова тебя не понимаю, — она забрала у него бутылку, — как жить, не зная, что у тебя в голове?

— В моей голове одна ты. И уже давно. И я не знаю, что с этим делать.

— Вот как? Поэтому ты сегодня приплыл на остров чтобы репетировать свадьбу с моей сестрой? Как мило!

— Не нужна мне твоя сестра! — повысил он голос. — Никто не нужен!

Он развернулся к ней, схватил за плечи и повалил на каменный пол пещеры.

— Так ты готов ради меня пойти против всего мира? — она обняла его за шею и тонула в тёмных озёрах его глаз, ещё более очаровательных при мягком мерцании свечки. — Против всей вселенной?

— Разумеется!

И снова тёплые волны окатили её с головы до ног. Только теперь ром ни при чем. Она тонула в объятья Виктора, растворяясь и подчиняясь. Страсть, так долго угнетаемая и скрываемая, наконец-то вырвалась наружу бурлящим потоком. Ей ещё никогда не было так хорошо, она и сама не знала, почему. Каждый поцелуй, каждое прикосновение любимого доставляло невероятное наслаждение.

Так, в бурных порывах неземной страсти, прошла эта волшебная ночь.

Утро для них настало поздно. Джилл разбудили яркие лучи дневного света, бьющие прямо в глаза. Она лежала в объятиях Виктора, накрытая мягким пледом. Каждая клеточка её тела трепетала от счастья, ощущая близость любимого. Стоит ли говорить, что это тело под пледом было полностью обнажённым?

Джилл открыла глаза и тут же закрыла: слишком ярко. Она чуть потянулась, что-то промурлыкала и ещё крепче прижалась к Виктору.

— Это позор! — услышала Джилл чей-то сдавленный голос рядом с собой.

Это не Виктор. Кто же? Волей-неволей пришлось просыпаться.

Чуть приподняв голову Джилл увидела, что вокруг них, в пещере, стоят как-то люди. Вход, заваленный ранее камнями, расчищен. Оттуда-то и бил яркий дневной свет. Люди вокруг явно чувствовали себя смущенными. О чем-то переговаривались, шептались друг с другом. Большинство из них Джилл не знала. Вероятно, это спасатели или просто слуги. В отдалении девушка заметила дядю. Родственник стоял в стороне, весь красный то ли от волнения, то ли от стыда за её неподобающий вид. Увидела она и брата. Леопольд находился среди группы спасателей, но на неё не смотрел, прятал глаза. Постепенно гул возмущённый голосов стал громче. Осуждающе возгласы раздавались то с одной, то с другой стороны.

— А ну все вон! — строго приказал всем Виктор. Вероятно, он проснулся раньше Джилл. Просто не хотел её до поры до времени тревожить. — Вы смущаете мою женщину. Убрались все живо! Иначе…

Звук голоса Виктора оказался настолько грозным и властным, что все послушались беспрекословно и быстро. Не прошло и минуты, как пещера снова опустела.

— Не беспокойся, — он поцеловал её рыжие кудри, — я не позволю им разносить сплетни. Вырву им всем языки, если потребуется.

— Да пусть болтают, — Джилл уперла подбородок ему в грудь и нежно посмотрела на любимого, — мне всё равно. Абсолютно.