Мыслями я все еще в доме бабушки. Стараюсь не думать о том, что происходит кругом. Я провела с бабушкой Лирией и Эгирной не так много времени – неужели мое присутствие могло так пагубно сказаться на них? Мне душно в тесном черном платье, которое я выбрала для себя. Платье моей матери. Я нашла его в сундуке вместе с прочей одеждой, туфельками, черной маскарадной маской, перчатками, веерами и прочими женскими штучками. Не понимаю, зачем бабушка сказала мне про сундук. К чему мне весь этот гардероб?

Но признаюсь, мамины платья поражают красотой. Она любила яркие цвета, я не увидела там платьев двух одинаковых тонов: синие, зеленые, алые, одно было сшито из пестрых лоскутов, само по себе напоминая витраж. Только два платья выделялись среди прочих – белое и черное. К белому я побоялась притронуться, оно напоминало сказочный цветок, а вот черное… оно идеально подходило к тому, что мне предстояло.

Строгое, с высоким воротом, украшенным черным кружевом. Корсет крепко держит мою талию и грудь, не давая возможности расслабиться или передумать. Черные и сверкающие, как звездное небо, юбки расходятся книзу.

Церемония станет моим спасением. Меня нужно посадить в эту проклятую Башню, с необычайной ясностью понимаю я.

Я больше ничего не хочу знать ни о силомантах, ни о том, что я увидела в апотеке, ни о себе.

Смотрю на все происходящее словно со стороны. Стара и Молли помогают мне подготовиться, но и они сторонятся меня. Возможно, считают больной, заразной. Или просто сумасшедшей.

Невеста Сотмира. Дева в черном. Безмолвная.

Но единственный путь – спрятаться от всех в башне навсегда.

Молли подставляет мне новые туфли. Сегодня она серьезна, как и все послушницы, – после того, как я стану Безмолвной, Марциан выберет себе послушницу-видию на первую ночь, и так продлится все соцветие, все двадцать семь дней. До первого зачатия. Будет хуже, если признаки проявятся у нескольких: послушницы перестанут быть подругами. Я вижу, какими подозрительными взглядами обмениваются Стара и Молли. Кто, кто станет первой? Кто-то из них? Кеззалия? Ее овальное лицо без единого изъяна может понравиться принцу, но только не ее высокомерный нрав.

Ступаю в туфли, как в новую себя. У которой больше нет мыслей о свободе. Я оставила их на пустых ночных улицах, когда, дрожа от слез, плелась к Сколастике. Я сделаю то, что велел отец. Он знал, он все знал.

Но где же он, когда он мне так нужен?

Мои волосы уложены в две косы, идущие по обе стороны и сливающиеся в одну. На голову и плечи ложится длинное серое покрывало до самых пят. Оно сшито из тяжелой плотной ткани. Такое ощущение, что мне на спину положили каменную плиту.

Послушницы выводят меня из кельи, серой гусеницей ползут к капелле под колокольный звон. Мне кажется, мы так и будем идти и идти, до самого утра, пока я не упаду замертво.

В капелле поют – множество голосов отражается от высоких сводов, от узких разноцветных окон. Двери распахиваются, вперед уходит дорога, усыпанная белыми лепестками. Я рада, что цветы уже мертвы и что это не я убила их. Головы оборачиваются, когда заходит первая послушница – вереницей девушки проходят по центральному ряду к алтарю. Я слышу шуршание их юбок, стук каблуков. В голове останавливаются все мысли. Меня захватывает этот момент. Сердце сжато терновой лозой. Иду, опустив голову, слежу, как выглядывают из-под черных юбок носки туфель. Просто иди, Ирис, переставляй ноги, иди.

Сдерживаю слезы.

Невеста Сотмира. Безмолвная. Она будет освещать молитвами беззаботные дни всех жителей. Она будет заперта в Башне ради них. Она…

Она – это я.

Послушницы расходятся в стороны, выстраиваясь полукругом, я поднимаю голову – чего не должна делать – и встречаюсь взглядом с мачехой. Моя кровь. Моя тетка. Но не мать. Моя мать – Сирин, напоминаю себе я, страшась забыть ее имя, как уже сделала однажды.

Магистри Селестина вытягивает губы в линию, смотрит на меня с вечным неодобрением. Но я чувствую на себе множество взглядов. Возле алтаря меня ждет принцесса Витриция с серебряной чашей в руках. На этой чаше округлые вмятины, которые могли бы сложиться в узор, но так и не складываются в моей голове. Картинка, в которой чего-то не хватает.

Я мысленно прокручивала сцену множество раз. И в каждой исход был другим.

По правую руку появляется Марциан, смеющийся принц. Он сопроводит меня по последнему пути до Башни Тишины, а после выберет счастливицу на сегодняшнюю ночь. Ночь моей скорби, ночь их радости. По его лицу невозможно ничего прочесть. Он улыбается, подчеркивая ямочки на щеках. Золотые лилии сверкают на зеленом камзоле, его плащ сияет, словно солнце.

Король Марек и королева Патриция стоят позади алтаря. Они величественны, как им и полагается, в церемониальных красных мантиях, отороченных черным мехом.