— Спасибо что разъяснили, — улыбнулась Арина. — Ну я пошла?

— Только в актовый зал! — чуть улыбнулся Левковцев в ответ. — Сейчас будет жеребьёвка на короткую программу.

Не успела Арина выйти в коридор и закрыть дверь на арену, как её встретила толпа восторженных одногруппников. Тут были все, кроме Соколовской и Жанны.

— Урааа! — закричала Анжелика и обняла Арину за талию. — Ты справилась! Первая!

— Поздравляю! — просто сказала Нина и приобняла за плечи.

— Спасибо. И тебя поздравляю с третьим местом! — улыбнулась Арина и принялась вообще всех обнимать. — Девчонки, я вас всех без исключения поздравляю с удачными проектами и то, что мы выстояли.

Потом фигуристки весёлой гурьбой пошли на жеребьёвку в актовый зал. Проходила она так же, как и вчера. Выбираешь одну из двенадцати разложенных картонных карточек, на обратной стороне которой написан стартовый номер и время выхода на лёд, говоришь информацию старшей судье, которая записывает её в стартовый протокол.

В актовом зале сидела Соколовская, мельком глянувшая на одногруппников. Жанна тоже была здесь, расположилась во втором ряду. За столом с карточками спортсменок ждали старший судья соревнований, Каганцев и Левковцев.

— Так, девочки, результаты соревнований вы знаете? — мрачно спросил Каганцев, когда девчонки сели кучкой, друг с другом. Голос у него был такой кислый, что юные фигуристки с удивлением посмотрели на него.

— Знаем! Почти! — сказала Арина. — Нам объявили лишь три первых места.

— У нас есть окончательный протокол, сейчас его вывесят в фойе. После жеребьёвки подойдите и посмотрите, — заявил Каганцев. — Он будет на информационном стенде.

У Соколовской был очень уверенный вид. Неужели она смирилась со вторым местом? Или ещё не знает промежуточный результат? Арина внимательно посмотрела на неё и встретилась взглядом. Марина по привычке скорчила рожу, ехидно усмехнулась и показала язык в тайне от всех. Арина в ответ покрутила пальцем у виска, но тут же отвернулась и почувствовала укоризненный взгляд Левковцева, направленный на неё.

Пока вызывали первых по алфавиту фигуристок, Арина задумалась. Короткая программа — это уже серьезно. Положение после неё могло серьезно повлиять на расстановку мест, поэтому стартовые места имели решающее значение. «Хорошо, если б опять последняя разминка», — подумала Арина.

Однако вышло совсем не так. Дважды подряд везёт чрезвычайно редко, вот и сейчас, дождавшись, когда дойдет очередь до неё, Арина подошла к столу и взяла последнюю одиноко лежащую карточку. Перевернула её и расстроилась. Как это??? За что судьба так с ней? Арине достался первый стартовый номер! Самый дрянной! Естественно, судьи придержат оценки самой первой фигуристке. Это было всегда. Потому что вдруг кто-то откатается явно лучше, а поставить выше уже невозможно. Арина попала в тот же самый капкан, что и Соколовская сегодня. Кстати, судя по наглому вызывающему взгляду, Марина всё-таки была не в курсе, что она — вторая.

В короткой программе Соколовской повезло больше. Её стартовый номер был под цифрой девять. Самая середина второй разминки. Наверняка судьи насыплют ей от души, зная что главная конкурентка уже откатала в самом начале, и баллы у неё не рекордные… Ещё ничего не исполнив, Марина сделала 50 процентов к победе. Слепая судьба дала ей хороший шанс.

Однако короткая программа всегда была больше техническая, чем артистическая. Об этом говорили и чётко прописанные прыжки, и шаги перед ними. Только обладая хорошей техникой, можно обойти Марину. Тройной прыжок? Но какой? Вот так с лёту, без нужной подготовки? И какой прыжок? Один обязательно должен быть акселем, значит, уже отпадает. Триксель и раньше-то после летнего отпуска нарабатывался неделями, синяками на пятой точке и разбитыми коленями. Каскад с тройным — исключено. Велика вероятность после тройного флипа сильно недокрутить, и двойной тулуп уже не получится. А это автоматически останешься вообще без элемента, без каскада. Прыгнуть в каскаде тройной тулуп после двойного флипа? Ещё сложнее, даже мастерам, несмотря на то, что тулуп — более лёгкий прыжок, чем флип. Это надо приземляться после флипа идеально, на хорошей скорости, чтобы запаса накопленной энергии после приземления ещё хватило скрутить тройной. Причём он должен быть с более высокой скоростью вращения, чем двойной перед ним. Нет… Это всё ерунда. По всему выходило, что прыгать придется тройной лутц. Самый сложный и высоко оцениваемый прыжок из зубцовых, который и раньше-то прыгаешь, гадая, получится-не получится.

Но иначе никак — наверняка Соколовская прыгнет только двойной лутц. Против тройного у неё не будет шансов при прочих равных. Судьи не посмеют засунуть фигуристку с тройным прыжком под технически более слабую в технической программе. Но без тренера это не провернуть. Вот только пойдет ли он навстречу? Ему-то без разницы, кто победит. Арина, Марина, или кто ещё…

Вот в этом-то как раз Арина была неправа. Плохо знала она Левковцева. Тренер, конечно же, не должен выделять кого-то из своих учеников, желая ему одному победы, но в этот раз он страстно хотел, чтобы победила Люда. За ней он видел потенциал, а за Мариной — нет, как ни прискорбно это звучало.

В Люде был внутренний огонь. Тяга к спорту высших достижений и мотивация стать ещё лучше. Раздвинуть границы возможного в своём виде спорта. Просто потому, что она это хочет. В Марине тоже было желание стать лучше, но исключительно лучше для себя, чтобы возвыситься над другими. Особой тяги к фигурному катанию у ней было. Обладая хорошими природными данными, она тренировалась в меру, но лишь для того, чтобы стать чемпионкой города. Она не стала бы приходить на тренировки в семь утра, как Хмельницкая. Или импровизировать на ходу, изобретая что-то новое.

— Люська, пошли! Хватит сидеть! — бока Арины коснулся чувствительный тычок кулачком Анжелики. — Пошлиии!

Девочка схватила Арину за руку и потащила к выходу из актового зала. На первом этаже на информационном стенде, где обычно приколоты на кнопки расписание занятий, списки групп и различные объявления, уже вывесили результаты соревнований в обязательных фигурах. В толпе фигуристов и их родителей слышалась гамма самых разных эмоций — от вселенской радости до эпичного горя. А ещё там стояла Марина Соколовская, мрачная, как туча. Радостная ухмылка пропала с её лица — рассчитывала явно на первое место.