– Саша, зайди, зайди ко мне.

Я стояла, не решаясь войти. Она же продолжила разговаривать со мной. Ее шторы напрочь были закрыты, комната была темная, и запах старости и мочи ударил мне в нос из дверной щели. Она сначала звала полушепотом. Я стояла, не шевелясь, затихла, будто мышь, прячущаяся от кота.

Затем она затихла. Я захотела уйти, но что-то меня будто держало прикованной к полу – это был страх. Я не понимала, почему, но такая жуть меня пробрала до костей, что я дышать не могла. И зловонный запах стал все больше окутывать меня. Тут я услышала легкое шарканье, будто шелест листвы или что-то подобное. И дверь резко распахнулась, а ее красные глаза с полопавшимися капиллярами, совсем безумные и дикие, впились в мое лицо. Я даже отпрянуть не смогла, настолько была вколочена в пол. Она приблизилась лицом к моему лицу и начала меня нюхать, как собака. Я и слова вымолвить не могла, страх паучьими лапками оплетал меня паутиной от пяток до макушки.

Далее она прошептала:

– Он придет поиграть с тобой, ты только жди!

За моими плечами оказалась мать и беспокойно отодвинула меня, тогда оцепенение и прошло.

Мама снова усадила ее за стол. С ней бабка превращалась в безобидного капризного ребенка, что требовал и хныкал.

– Мне надо сгущенки! Я не стану есть без сгущенки! – старческим скрипением говорила она капризно.

– Будет вам сгущенка, вот сейчас Сашу пошлю за ней, не переживайте.

Мама вышла и дала мне денег, послав в магазин за сгущенкой.

– Мама, я боюсь ее! – сказала я полушепотом.

– Ее? Да чего ее боятся? Она-то ходит уже под себя, что она может сделать? – с наигранным весельем решила меня приободрить мать. – Ты знай, что благодаря ее повышенной пенсии, как ветерана войны, мы можем теперь жить нормально, не занимая и не питаясь одними макаронами! А ее квартира тебе отписана! Ты уже не бездомная бродяжка! Ты теперь невеста с приданым! Так что ублажи бабушку: сходи за сгущенкой.

Грудь моя потеплела, я отошла, и мне показалось совсем глупым, что я минуту назад так боялась этой старухи. Я взяла деньги и побежала в магазин.

На улице возле подъезда ко мне привязался парнишка младше меня на год или два.

– А в…вы переехали в квартиру ба-бабки Марфы? Ты и…и…ее внучка?! – спросил он, заикаясь.

– Да, а что? – ответила я.

– К…ка-ак тебе у нее? – спросил он, как-то странно оглядывая меня.

– Что тебе так интересно? – уже разозлившись, спросила я оттого, что не понимаю, чего ему надо от меня.

– Я – И…Иван. Теперь т…твой сосед. Я живу в…вон в том подъезде, – он указал пальцем на соседний подъезд.

– Я Саша, а чего ты спрашиваешь?

– Тв…воя бабка – ведьма. Так дед мой г…говорит. Она очень з…злая. Ну, в…ведьма. Знаешь? – он объяснял как мог, но я мало понимала, что он хочет от меня.

– С чего твой дед это решил? – заинтересовалась я.

– Он рас…сказывал, что к ней приходят разные люди по вечерам и в…видел ее как-то ночью н…на кладбище. Она там голая песни дьяволу вос…п…певала, – совершенно серьезно говорил он. А потом спросил: – Ты тоже ведьма?

– Нет! Ты с ума сошел? Ты какую-то дичь несешь. Не верю я тебе, – и я пошла дальше, а он за мной, не унимаясь.

– Д… да! Он говорил, ч…что, если глянет она на кого, т…так и случается с н…ним что-то плохое.

– Я не верю во всю эту чушь!

– Это п…правда! В…вот глянь! – и он показал кисть своей руки со шрамом на всю ладонь. – Эт…то она сделала!

– Что сделала? – спросила я, посмотрев на огромный шрам.

– Я б…был тогда с…совсем маленький. Дед в очереди в магазине со мной стоял, она б…была за нами. Да т…так я раскричался, что он не м…мог меня успокоить, а она п…поругалась тогда на меня, ч…что я кричу громко. И б…бац! – взмахнул он рукой и кулаком ударил по ладони.

– Что «бац»? – спросила я, остановившись, в недоумении.

– Выходя из м…магазина, я упал рукой на штырь, который п…проткнул мне р…руку насквозь, – его слова не были враньем, но это не было доказательством бабкиной вины.

Конец ознакомительного фрагмента.