Глубоко дышу, пока не перестаёт мутить, а потом забираю бутылку и роллы в гостиную. Сбросив платье прямо на пол, я открываю шкаф, чтобы достать халат, но взгляд останавливается на бледно-голубой мужской рубашке.

Почему она здесь? Гордей же все вещи забрал. А эту забыл, что ли…

Рука сама тянется и пальцы прикасаются к тонкой ткани. Скользят по ней, а потом крепко сжимают. Сдёргиваю рубашку с плечиков и сминаю в руках. Резко втягиваю запах, который она хранит. Его запах…

Я сменила простыни и наволочки как только Гордей ушёл. В этот же день. Но подушка всё равно пахнет им. Слабо, едва-едва. Она пахла им целых десять лет, последние несколько из которых для меня в этом не было ничего особенного.

Но именно сейчас и именно эта рубашка вдруг вызывает резкую вспышку возбуждения, накатившую так внезапно и мощно, что я задыхаюсь. Зажимаю её между ног и сползаю вниз на пол.

Что со мною? Что я творю? Почему я это делаю?

Может, это мой способ, моя потребность попрощаться и отпустить?

Я впитываю его запах до одурения. Лёгкими, кожей, всем нутром. Уже и не помню, когда так ярко его ощущала. Сжимаю бёдра сильнее. Во рту пересыхает.

И я кончаю. Так сильно, как не получалось все последние годы.

Я заканчиваю сводить таблицу, закрываю вкладки и выключаю компьютер. Успела!

Набрасываю плащ и одновременно вызываю в приложении такси, а потом выбегаю в приёмную.

– Ирина, ты уже всё? – окликает меня Саша, моя коллега.

– Да, отчёт Антону Макаровичу я отправила, завтра перешлю примерные креативы, – киваю ей, про себя ругаясь на службу такси, которая до сих пор не подобрала мне машину.

– Я тоже заканчиваю. На кофе зайдём или ты торопишься?

– Сегодня никак, Саш, – копаюсь в сумке в поисках расчёски. Такси, слава Богу, очухалось, правда ждать почти семь минут. – Мне Вику до половины шестого нужно забрать из музыкальной школы. Так что по средам я точно пас.

– Ну давай, может, следующим разом, – улыбается Саша.

– Пока-пока, – машу ей и тороплюсь к лифту.

Без машины неудобно. Терпеть не могу ездить на такси, но своё авто пришлось оставить в сервисе. И сказали, забирать не раньше пятницы.

Пока еду в такси, пишу маме, что успеваю за Викой, и ей не придётся отпрашиваться с работы. Мама работает медсестрой в детской поликлинике, и там начальство очень негативно относится к разного просьбам уйти пораньше.

– Вот здесь, пожалуйста, – показываю таксисту на ворота музыкальной школы, а то он, кажется уж как-то сильно разогнался и будто мимо собрался.

– Понял, – кивает мужчина и тормозит.

Я выбегаю и тороплюсь ко входу. Занятие уже как раз закончилось, и Вика должна одеваться. Она знает, что без меня нельзя выходить, будет ждать в коридоре на лавочке.

Но едва я вхожу в фойе, слышу знакомые голоса.

– Представляешь, у меня сегодня наконец-то получилось сыграть эту сонату! Сколько мы мучились! Тамара Григорьевна меня похвалила, – радостно щебечет дочь.

– Ты у меня умница, солнышко, – отвечает ей мужской голос.

Тут я как раз поворачиваю за угол и вижу их – Вику и Гордея.

– Привет, мам! – Вика бросается ко мне и тянется поцеловать щёку. – А ты почему здесь?

– За тобой приехала, – киваю бывшему мужу, здороваясь.

– Так сегодня же среда – меня забирает папа. Ты забыла?

– Точно, – легонько хлопаю себя ладонью по лбу. – Действительно забыла. Ещё и волновалась, что опоздаю.

Чувствую себя растеряно. Стою и смотрю, как Гордей помогает Вике надеть ветровку и ловлю неприятное ощущение, будто я не при деле. Лишняя в моменте.

После дня нашего развода прошёл месяц. Я нашла работу и пытаюсь активно влиться в социальную жизнь после шести лет, проведённых дома. Вернуться в профессию, доказать самой себе, что умею не только борщи варить и рубашки гладить.

Гордея за этот месяц видела не часто и то мельком. Он приезжал за дочкой по средам и пятницам, а на следующий день привозил обратно, иногда даже не поднимался. Наверное, вот так нос к носу мы столкнулись впервые.

– Давай вещи, – протягиваю Вике руку.

– Так я же сегодня к папе. Мам, ты чего?

– Точно.

Хочется дать себе затрещину. Что-то я совсем закружилась, запуталась в днях.

– Но мы сначала в парк пойдём, на площадку. Там вату вкусную продают. Папа обещал мне банановую. Поехали с нами, мам, ты же всё равно без машины пока.

– А что с твоей машиной? – Гордей сосредоточено сводит брови.

– В ремонте, – коротко отвечаю. Не знаю, почему его это теперь волнует.

– Малыш, я вызову такси, пока поработаю дома, а вы с папой езжайте, – улыбаюсь дочке.