– Я беременна! – радостно сообщила Сара, и я чуть трубочкой не подавился. Эдвард зажал ладонью рот и округлил безумные глаза. Господи, мне всего двадцать семь я ещё так молод! Это же не от меня? Не от меня же? А по выходным мне разрешат с мелким играть? Могу учить его бросать мяч. Ладно-ладно, всё не так страшно. Дети же нестрашные?

– Милая, не пугай так наших малышей, а то эти двое уже начали прикидывать, от кого из них ты теоретически могла залететь, – муж Сары Норман взвесил на ладони тест и сообщил: – Это тест на овуляцию, расслабьтесь. Дышите, мальчики.

Овуляция? Это что-то венерическое? Залпом выпил свой коктейль, в котором явно не хватало виски. Да, твою же мать, почему Эдвард ржёт, как придурок? Что смешного сейчас случилось? Оливия вон салфеткой глаза промакивает. Точно хана нашей порнобратии, пора обзванивать партнёров. Первый раз вижу такую массовую истерику. На Дастине вообще лица нет, ему словно ногу отрезали.

– Сара не беременна, но это значит, что она может стать мамой в будущем, – сжалился надо мной Хэндерсон, пытаясь объяснить, чего всех так перекорёжило.

Понятно, что нихера непонятно.

– В точку, Эдди! – щебетала Сара и тыкала себя в бока. – Мои детки очнулись после сна, лечение сработало, это, конечно, только начало пути, которое мы с мужем должны пройти уже вдвоём.

– Ты уходишь? – к Дастину вернулся дар речи.

– Мы будем скучать по вам. Заходить в гости. Позовём на крестины.

Мне в уши словно воды налили. Всё звенело от прощальных поцелуев, поздравлений, а меня это раздражало. Нет, я рад за Сару, все знают, как она мечтала о ребёнке, и теперь у них с Норманом появился шанс. Но это заставило меня почувствовать себя никчёмным. Двадцать семь лет… Случайные интрижки и пустая постель по утрам. Ночью весело, а после экстрима со мной все сливаются сами, даже такси вызывать не нужно. Будет ли кто-то так же улыбаться, стоя со мной плечом к плечу?

Посмотрел на последний вызов. Девушка с приятным голосом. Может, это мой шанс что-то поменять, посмотрим, что она скажет. Даже приободрился на мгновение, пока все не начали расходиться. Только Эдвард из вежливости посидел ещё немного и послушал моё нытьё про бывших. Хороший он парень, если предложат что-то крутое позову его, на Хэндерсона всегда можно положиться.

Долго думал, а не выпить ли. Быстро вспомнил реабилитацию и то, во что я превратил себя три года назад, когда Дастин с картонки на улице перед баром меня заблёванного отковыривал и холодной водой поливал. Потёр ладонью предплечье с татуировкой, которую я наколол в первый день своей трезвости и взял ещё один молочный коктейль. Три года. Целых три года. Только я собрался обхватить трубочку губами, как Китти Морнинг напомнила о себе сообщением.

Что решили, мистер Кавана? Я сегодня свободна, встретимся?

Я никогда не верил в знаки, но почему-то сегодня захотелось сделать всё наоборот. Лечь спать одному, а проснуться… А проснуться с новой работой, пусть и не особо серьёзной.

Давай на «ты», Мор? Я тоже освободился, куда мне подъехать?

___

*Ди-пи Двойное проникновение в сексе

Мор

– И куда это ты на ночь глядя? – недовольно спросила Робин и перегородила мне дорогу из нашей комнаты в сестринстве.

– По делам, Роб, – ответила, стараясь казаться максимально равнодушной. А что?

Я, правда, по делам. Ден Кавана согласился со мной встретиться, а обсуждать с ним мы будем только работу.

– Мор, ты полвечера проверяла сообщения, как ненормальная, хочешь, чтобы я тебе поверила? Ты опять едешь к Итану? Что мы с тобой говорили по поводу этого парня?

Проще позорно соврать. Сказать, что еду к нему, что в очередной раз сорвалась и помчалась к самому сильному и губительному наркотику в моей жизни, тому самому, что оставляет рубцы не только на сердце, но и на теле. Но не сегодня…

– Роб, пожалуйста, – бросила нервный взгляд на нашу новенькую соседку, которая заворочалась во сне. Не хочу, чтобы Бет узнала про мою одержимость плохим парнем. Не хочу, чтобы хоть кто-то узнал, что Китти Морнинг слабая и бесхребетная дура.

– Просто скажи, честно, что ты не к нему, – взмолилась подруга, продолжая попирать задом дверь.

– Я не к Итану.

Даже имя его не могу произнести без дрожи и боли. Сколько лет уже продолжаются наши нездоровые отношения, а я всё никак не могу отрезать эту охваченную гангреной руку. Мне страшно. Вдруг после я не смогу играть, музыка и стихи покинут моё сердце, вместе с безответной и агонизирующей любовью.

– Верю. Для Итана ты бы оделась поприличнее, а не как бродяжка. Не задерживайся.

В коридоре натянула свою привычную улыбку, желала сёстрам спокойной ночи, а другим хорошо провести вечер и прийти на пары без головной боли.