Я послушно запрокинула голову и остолбенела.

Пока бездонная синева скрывалась за густой листвой и под крышей особняка, я не смотрела вверх. Меня больше интересовал гравий под ногами и как бы на нем не растянуться.

Сейчас же сквозь кружево беседки отчетливо просматривалась сияющая золотистая полоса, пересекающая небосклон и уходящая куда-то за горизонт. Далеко за лесом ее пересекала под прямым углом другая линия, чуть потоньше и не такая яркая, но тоже отливающая желто-оранжевым.

– Линии, да? – как-то обреченно уточнил целитель.

Я кивнула, не подозревая, что в этот момент подписываю себе приговор.

Немью потеребил пояс, будто сомневаясь в чем-то, и решительно заявил:

– Мы вас забираем.

Вот тебе и правовое государство!

– В каком смысле? – вежливо удивилась я.

– В прямом. Вы неведомым образом уже прошли инициацию, став драконом, – целитель отвел глаза и пробубнил едва различимо: – И теперь являетесь гражданкой Солариона.

– Что?! – От моего вопля с далеких кустов вспорхнули птицы.

В беседку ворвался запыхавшийся второй дракон – как его, Миртис, сжимая в одной руке смятые бумаги, а в другой – длиннющий кинжал.

Неужто решил, что я тут его друга убиваю голыми руками? Юбкой душу?

– Что здесь происходит? – уточнил он, переводя настороженный взгляд с целителя на меня.

Спасибо, не напал сразу.

– Она… драконица, – с легкой запинкой сообщил Немью. – Теперь по соглашению с Шейдарром мисс Силвери принадлежит Солариону. Мы можем ее забирать и без договора, только отец пусть подпишет отказ от претензий. Придется задержаться на ночь, но дело того стоит!

С каждым словом я закипала все сильнее, и наконец не выдержала:

– Минуточку, что значит принадлежу?! Я взрослый дееспособный человек, я сама себе хозяйка! И никакие Соларионы мне не указ!

– Сожалею, но как раз здесь вы ошибаетесь, – в голосе целителя звучало искреннее сочувствие. – Наши государства заключили договор, согласно которому все прошедшие инициацию и совместимые с драконами особи обязаны прибыть в Соларион сразу же после… превращения.

Миртис, похоже, понял, что происходит, и встал за левым плечом Немью.

Рада за него, хоть он что-то понимает. Только радость моя не очень искренняя.

У обоих драконьих посланников даже взгляды изменились. Только что они смотрели на меня без особого интереса, как энтомолог на гусеницу, из которой может вылупиться новая, неизвестная науке бабочка, а может и банальная капустница.

Сейчас же на меня взирали собственнически. Прямо-таки хищно и потребительски.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, зачем им нужны женщины.

Вот озабоченные! Своих что ли не хватает, на чужих зарятся?

Я нервно сглотнула и попятилась, глядя на потерявшего всякое обаяние мужчину. Двух мужчин. Сильных и умелых воинов с кинжалами, которые с чего-то решили, что имеют право меня забрать, будто я диван какой!

– Покажите это соглашение! – дрожащим голосом потребовала я. – И предъявите доказательства этого самого превращения! Мало ли, вы так на регулярной основе девиц похищаете, а потом их находят по кускам в лесу!

Умом понимала, что несу чушь, хотя бы потому, что ни один разумный маньяк не признается в этом вслух. А они вполне походили на разумных.

Впрочем, и на маньяков тоже.

На лицах потенциальных массовых потрошителей проступило изумление, смешанное с отвращением:

– Да вы что! Мы наших женщин оберегаем пуще сокровищ. Собственно, они и есть наши самые главные сокровища! – заявил Немью, когда снова обрел дар речи. – Поверьте, никаких злых умыслов, наоборот! Отныне вы не будете ни в чем нуждаться! Малейшие пожелания, любые прихоти, капризы – все исполнят моментально! Лучшие одежды, драгоценности, роскошные покои!..

– Спасибо, не интересует! – отрезала я и, подхватив юбки, бросилась к дому, напрочь позабыв о горничной, ставшей невольной свидетельницей разборки.

Она с трудом догнала меня у самых дверей.

Распахнув створку, я чуть не врезалась в степенного слугу в ливрее с богатой вышивкой. Наверное, дворецкий.

– Отец у себя? – выпалила я и, дождавшись неуверенного подтверждающего кивка, рявкнула Киве: – Проводи!

– Вам бы не стоило так скакать сразу после обморока, – начала было горничная, но под моим яростным взглядом осеклась и молча засеменила вверх по лестнице.

Папаша Силвери разбирал с умным видом бумаги и совершенно не ожидал вторжения деточки с перекошенным лицом. При виде меня он аж вздрогнул.