Нарушали ли мы закон? Нет: Чехов был официально принят в род пусть низкоранговым, но слугой, а я не поленился позвонить «прабабке», описать проблему и получить разрешение на проведение сразу нескольких процедур. А еще перестраховался. Поручив Ике внимательнейшим образом отслеживать эмоции менталистов. На всякий случай.

Зинаида Борисовна, мастер-«девятка», закончила первой, спокойно дождалась короткого кивка Льва Семеновича, доросшего всего лишь до пятой ступени того же ранга, и повела рукой, предлагая начинать.

Усов кивнул еще раз, поймал взгляд моей матушки и криво усмехнулся:

— Это не любовь и не влюбленность, а зависть. К Лютобору Игоревичу, Дауду, Ларсу, Кнуту, Инею и ко мне. Это чувство многогранно — он завидует нашим отношениям с девушками, скорости развития и нынешним уровням Даров, личным знакомствам с государем и государынями, количеству наград, суммам на счетах и даже маркам автомобилей, полученным в подарок. А еще он полон ненависти. Ко всем Волконским-Шаховым. Ведь мы взяли с него настолько продуманную клятву Даром, что ее не обойти и не продать ни одной нашей тайны! И последнее: у него на удивление сильная естественная защита разума — для того, чтобы вскрыть эти слои сознания подмастерья-«двоечки», пришлось потратить такой же объем Силы, как на мастера третьей-четвертой ступени.

«Не солгал ни в одном слове…» — прилетело от Ики, и я перевел взгляд на Агрессию.

— Эта защита разума наработана! — вздохнула она. — По одной из очень старых методичек. Судя по количеству допущенных ошибок — без чьей-либо помощи. Я докопалась и до причины, заставившей Игоря заняться наработкой навыков защиты воспоминаний: в мае сорок третьего, через считанные месяцы после инициации, он напоил одноклассницу какой-то дрянью, понижавшей критичность мышления, изнасиловал, запечатлел процесс на камеру комма и, шантажируя несчастную, вынуждал с ним спать до конца августа. А после получения Имперского Гранта на поступление вдруг сообразил, что первая же проверка у менталиста обнулит его шансы добиться счастливого будущего, заслужил уважение у преподавателей и начал брать факультативы. Занимался добросовестнее некуда. Вот и наработал навык, благодаря которому прошел сито спецпроверки. Но гниль в душе никуда не делась и все-таки вырвалась наружу.

«Она говорит правду. Но не всю — судя по ярости в эмоциях, увидела в его воспоминаниях что-то, задевшее за живое ее саму…» — доложила Ика.

Бередить воспоминания женщины, пережившей изнасилование, я точно не собирался, поэтому отложил дополнение на отдельную полку памяти, затем врубил портативную «глушилку», хмуро оглядел народ, дожидавшийся моего решения, и решительно хлопнул ладонями по бедрам:

— Я считаю, что подобным ублюдкам не место ни в команде, ни в роду. И Дар им не нужен. Особенно усиленный. Поэтому я сожгу Игорю ядро, а вы, Зинаида Борисовна, и вы, Лев Семенович, удалите из памяти Чехова все воспоминания за последние три месяца. Кстати, постарайтесь «срубить» и навык защиты разума. Дабы менталисты ИСБ, которым мы передадим этого паскуду, не мучились с поисками доказательств совершенного преступления. У кого есть возражения, дополнения или вопросы?

— Есть вопрос. Один. У меня… — подала голос Незаменимая, дождалась моего кивка и мотнула головой в сторону Чехова: — Этого исцеляем?

— Нет!!! — хором рявкнули матушка и Раиса Александровна, а я «перевел» их мнение на русский язык:

— Целители нашего рода для него слишком добросовестны. А коновалы из следственного изолятора — в самый раз.

Валя удовлетворенно кивнула и скрестила руки на груди. Видимо, в знак того, что больше вопросов нет. Галя заявила, что планируемое воздаяние ее полностью удовлетворит. А остальные промолчали. И тогда заговорила Зина:

— Лютобор Игоревич, удалить воспоминания и срубить навык защиты не такая уж и большая проблема. Но с учетом того, что прямо из наших рук Игорь попадет к нашим коллегам из ИСБ, было бы неплохо получить официальную санкцию на подобное вмешательство в разум. И еще: на выполнение этой задачи нам потребуется порядка двенадцати-пятнадцати часов. А в семь утра у нас, вроде как, очередной боевой выезд…

— Санкция будет. Совершенно точно. После десяти утра… — уверенно пообещала матушка.

Потом покосилась на Чехова и добавила: — А этот… хмырь подождет нашего возвращения. В целительском сне под персональным присмотром Крота или Сома. Рая, озадачишь?

«Старшая сестренка» жестом попросила меня вырубить «глушилку», быстренько набрала и отослала сообщение, затем попросила Валю отправить «пациента» в целительский сон и… прикипела взглядом к завибрировавшему комму матушки.

— Срочное сообщение. От координатора операции… — сообщила «тетя Света», кинув взгляд на экран. Потом прочитала несколько строчек, нехорошо ощерилась и переместилась ко входной двери: — Олег Федорович и Константин Родионович Васильчиковы только что выехали за ворота городского поместья в фургоне разъездного «Иртыша». А двенадцать минут тому назад «Вспышка» друга детства главы этого рода получила разрешение на перелет по маршруту Великий Новгород — Осло. Хотя никаких деловых интересов в этом регионе у друга детства нет, а у Васильчикова-старшего есть.

— А на каком аэродроме базируется этот самолетик? — поинтересовался я сразу после того, как вышел из скачка возле нее.

— С частного. Под Мшагой…

— Так тут же рукой подать! — воскликнула Суккуба, вытолкала нас из палаты и уточнила: — Само собой, если добираться на вертушках.

— На одних военно-транспортных будет скучно! — хохотнула матушка и нехорошо оскалилась: — Поэтому через восемь минут сюда прилетит два звена ударных…

Глава 5