Я счел это нормальным и привычно посмотрел на Ику. А она, пожав плечами, проартикулировала мини-доклад:

— Разозлился. Но вымуштрован на славу. Поэтому инициативу проявлять не будет…

Князь Олег Федорович подошел к нам буквально через минуту, сухо поздоровался, опустился в кресло, которое ему великодушно уступил Щелчок, поставил рядом с собой включенную «глушилку» и без какой-либо раскачки перешел к делу:

— Лютобор Игоревич, вы назвали моего внука лжецом…

— Верно… — подтвердил я. — Семнадцатого числа, то есть, в этот вторник. И если к следующему у меня на руках не будет официального заключения Императорского суда о подлинности известных вам документов, то я вызову Константина Родионовича на дуэль по крайним правилам и убью.

— Лютобор Игоревич, вы не можете не понимать, что некоторая часть этих документов получена, скажем так, неофициально, соответственно, те, кто их добыл, дали некие гарантии лицам, нарушившим… пусть будет «некий регламент». Следовательно, наше обращение в Императорский суд превратит первых в клятвопреступников, а вторым разрушит жизнь.

— Я это понимаю! — ничуть не кривя душой, заявил я. — Однако эти документы уже заляпали добрые имена безмерно уважаемых мною Ярослава Третьего, Ее Императорского Величества Мирославы Михайловны, главы моего рода, главы рода Зыбиных и двух моих названных сестер. Поэтому мне плевать, какое количество ваших родичей превратиться в клятвопреступников и какое количество нарушителей регламентов вылетит с рабочих мест! Скажу больше: я в бешенстве. Поэтому, не получив официального заключения о подлинности каждого отдельно взятого файла, сделаю все, чтобы выяснить личность и стереть с лица земли не только заказчика этого пасквиля, но и все передаточные звенья!

— Эти Документы настоящие, но… — начал, было, Васильчиков и, вероятнее всего, собирался заявить, что для получения такого количества официальных заключений потребуются месяцы, если не годы, но я зацепился за эту фразу и разом обострил ситуацию до предела:

— Вы готовы поклясться в этом Даром и Кровью прямо сейчас?

Такого он не ожидал. Однако воспользовался единственной более-менее реальной возможностью выкрутиться из безвыходной ситуации:

— Я не даю подобных клятв без чрезвычайно веских оснований.

Я мысленно усмехнулся и развел руками:

— Что ж, значит, увидимся во вторник. И… пожалуйста, не прячьте от меня внука — если он вдруг покинет Великий Новгород до моего приезда в ваш особняк, то я передам записи наших разговоров и тот самый инфокристалл главе своего рода. А она попросит Ее Императорское Величество выяснить, кто и для чего сфабриковал эти материалы…

Глава 3

Часть 2

…Парадный мундир курсанта второго курса Военной-Академии имени Шуйского, построенный по новым меркам и надетый на портновский манекен, обнаружился в гостиной моих покоев. Все бы ничего, но там же обретались и матушка с Раисой Александровной. И ладно бы просто сидели, о чем-нибудь трепались или пили, к примеру, чай — эти злобные тетки ждали моей реакции на обновленный «иконостас» и готовились взорваться! Пришлось делать вид, что перспектива выйти в свет с двенадцатью орденами, половина из которых либо высшие, либо первой степени, нисколько не напрягает. Но в это, конечно же, не поверили и устроили нешуточный разнос. Слава богу, совсем короткий, ибо поджимало время. Тем не менее, из цепких ручек горе-«воспитательниц» я вырвался весь в мыле и сбежал в ванную. Мыться. И… получил чертовски приятную «компенсацию» от Незаменимой, примчавшейся помочь любимому господину привести себя в порядок!

Эта… хм… эмоциональная встряска настроила на философский лад, так что в гардеробную, куда стараниями Кати перекочевал манекен с мундиром, я приперся на расслабоне, неспешно оделся, обулся, позволил себя причесать и без какого-либо внутреннего сопротивления отправился «сдаваться». Однако к моменту моего возвращения в гостиную родительница с названой сестрой успели куда-то свалить, поэтому обошлось без продолжения разноса. Тем не менее, садиться и мять «шедевр портновского искусства» я не рискнул, точно зная, что этого мне не простят. Вот и слонялся по помещению до тех пор, пока ко мне не вышли две ослепительные красотки в роскошных церемониальных платьях кавалерственных дам ордена Асклепия.

В этот момент на миг завис, оценивая моральное состояние каждой, удивился внутреннему спокойствию Гриневой, однако на всякий случай закосил под своих «мучительниц» — поймал ее взгляд и принялся впечатывать в сознание девушки слово за словом:

— Кать, война закончилась, а значит, великосветская шваль, еще месяц назад прятавшаяся по углам и старавшаяся не привлекать к себе внимания, снова рвется на первый план и вовсю отвоевывает утраченные позиции. Нас, Волконских-Шаховых, постараются заляпать грязью в первую очередь. Ведь мы, в основной массе, «слишком молоды», а значит, не заслуживаем ни боевых орденов, ни внимания Императора. Цепляться к Светлане Романовне и Раисе Александровне эти твари не рискнут, так как понимают, чем это закончится. Не станут пробовать на излом и Дауда с Мавией, чтобы не получить по шапке от государя. Зато к нам будут подкатывать достаточно регулярно. Проявим слабость хоть в чем-нибудь…

— Не проявим, мой господин! — твердо пообещала девушка. — Мы с Валей живем вами и нашим родом, поэтому на любую попытку проявить неуважение будем отвечать предельно жестко. Кстати, вчера утром Раиса Александровна прислала нам положение о правах и обязанностях кавалерственных дам ордена Асклепия в комплекте с невероятно толковой выжимкой из дуэльного кодекса Российской Империи, так что недоброжелателей ждут о-о-очень неприятные сюрпризы!

— Здорово! — искренне восхитился я, мысленно поблагодарил Суккубу за помощь и счел необходимым добавить целительнице еще толику уверенности в себе: — Тогда к Вале у меня вопросов нет. А к тебе, увы, имеется…