Зато по другой теме успех. Лаборатории поручили новый антитфриз сделать, потому что спирта, из которого антифризы готовят, тоже не хватает. Пока было тепло, солдаты в систему охлаждения воду заливали, а сейчас на дворе мороз, застынет вода, и мотор разорвет.

Принялись искать антифриз, не содержащий спирта. Что только не перепробовали: глицерин, метанол, солярку, сивуху мою проклятую...

День теперь начинается с того, что Слава входит в комнату с мешком углекислоты. Он в ней смеси замораживает, проверяет температуру затвердевания.

– Привет работникам горячего цеха!
– это он мне.

– Здравствуй, дедушка Мороз!
– отвечаю.
– Когда же ты нам весну принесешь?

И вот у холодильщиков удача. Кажется, они подобрали смесь, которая не замерзает на холоду и не вскипает от работы двигателя.

Днем во дворе раздался рев мотора. Это с фронта для испытаний пришел танк. Настоящая бобевая тридцатьчетверка. Из люка вылез усатый старшина. Первым делом, конечно, подмигнул:

– Ну что, девахи, начнем вместе воевать? Э, да что-то вы глядитесь неважнецки, бледненькие немного. Ну ничего, за мной не пропадете, Красная Армия поможет...

Почти все сотрудники, и Борис Борисыч тоже, заняты испытанием антифриза. Меня на это время снова отправили на запалы. Я даже довольна, запалы у меня хорошо получаются, а вот с заменителем горючего что-то неладно. Может из сивушных масел бензин просто нельзя получить, а может быть у меня руки не тем концом воткнуты.

* * *

Сегодня упала на лестнице. Как-то странно, из столовой шла, значит не голодная, и вдруг смотрю: перед носом ступеньки. Как падала - не помню, а встать не могу. И главное, не страшно ни капельки. Умираю, ну и умираю подумаешь, какая важность... Хорошо, что в институте народу много, не дали замерзнуть. Гляжу - надо мною Зоя склоняется. Она на курс меня старше была, а сейчас работает в госпитале.

– Ну-ка. поднимайся, пошли.

– Ой, Зоенька, мне что-то никак. Я уж лучше тут...

– Я тебе покажу - тут! Сейчас вниз спустишься, бульончику выпьешь...

Ну, думаю, никак я уже точно умерла. Откуда взяться бульону? Сегодня в столовой даже казеиновой баланды не выдавали. А Зоя словно мысли читает и кричит прямо в ухо:

– Танк с фронта вернулся! Старшина лошадь привез убитую! В столовой суп варят!

Видно не судьба мне умирать.

* * *

Меня возвращают в исследовательскую группу.

Спустилась в подвал, Борис Борисыч молча кивнул на перегонку. Значит, продолжаем искать заменитель для бензина. Борис Борисыч открыл автоклав, и дух по всему помещению такой пошел, что представить невозможно. И скипидаром пахнет, и керосином, но всего сильнее - фиалками.

– Что это?

– Пихтовое масло. Парфюмерия. Если его подвергнуть крекингу, то должны получаться ненасыщенные углеводы гептанового ряда.

– Какой же это заменитель? Вы ведь сами говорили, что эфирные масла дорогие и редкие вещества.

– Дорогие - да. Но бензин сейчас дороже. А пихтового масла перед самой войной на фабрику "Северное сияние" для получения ирона, взамен ирисового масла, десятки тонн завезли. Значит, в наших условиях, пихта продукт не дефицитный.

Попробовала разгонять смесь. Выход - чуть не сто процентов. В перегонном кубе продуктов осмоления почти нет. Будет фронту горючее!

Борис Борисыч поехал в ГИПХ, там должен быть хлористый аллюминий, который требуется для каталитического крекинга, а меня послали на ликеро-водочный завод. Конечно, никакого ликера там сейчас нет, а разливают по бутылкам горючую смесь, для которой мы делаем запалы. Оборудование у завода подходящее - и ректификационные колонны есть, и автоклавы для крекинга, значит, бензин для танков тоже ликеро-водочному производить. Ох и горькое же у гитлеровцев похмелье будет с нашей водки!

* * *

Ночью дежурю на крыше. Все сотрудники лаборатории - бойцы МПВО и должны выходить на дежурства. Мне достался жилой дом неподалеку от института. Выглядываю в чердачное окно. Над крышами подымается темная гора Исакия. Тучи почти задевают серый крашеный купол. Погода нелетная, бомбежки сегодня, видимо, не будет.

Вместе со мной дежурит женщина, кажется, дворничиха, и старик. Дворничиха долго ходила вокргу меня, подозрительно принюхивалась, потом не выдержала:

– Что-то ты, милая, не по времени надушилась. Немцев, что ли, ждешь?

Я даже задохнулась от обиды. Спасибо, дед заступился.

– Что ты к человеку пристала? Она же молодая, вот пусть и мажется на страх Гитлеру. Пусть в самом Берлине знают, что в нашем Ленинграде девушки даже душиться не бросили.

– Да нет...
– начала было я, но дед не слушает.

– Посидите пока вдвоем, - говорит, - немец все одно по такой погоде не летает, я сию минуту вернусь.

Вскоре вернулся и протягивает мне пудреницу.

– Возьми вот, от дочки осталась. А помады нет, съели помаду.