— И снова — так себе попытка заинтересовать клиента. Прямо скажем, на троечку. Там вон, через два дома — заведение с дамами низкой социальной ответственности. Вот у них гораздо лучше получается клиентов завлекать. Сходил бы, взял урок у профессионалок.

— Ты даже не спрашиваешь, о чём я говорю!

Ублюдок явно начал терять терпение. Чего я и добивался, собственно. Ярость — в некоторых ситуациях штука чрезвычайно полезная. Располагающая к откровенности.

— Уверен, что ты и без моих расспросов всё скажешь. Вон какой фонтан красноречия забил, хрен заткнёшь.

— Нам нужна твоя усадьба.

Вот оно чё. Ну, теоретически — я мог бы догадаться. Если бы нашёл время не догадки. И если бы у меня в принципе было желание размышлять о мотивации каких-то мутных недоносков.

— А три цифры с обратной стороны карты не нужны? Ты, кстати, что вообще за хрен с бугра?

— Моё имя не имеет значения! Нам нужна твоя усадьба. Мы знаем, что она заложена. Но, тем не менее, готовы отдать за неё неплохие деньги. Продай Давыдово. Это очень выгодное предложение.

— Ну, допустим. А кому продать?

Продавать усадьбу я, разумеется, не собирался. Понял вдруг, что мне глубоко похер на сумму, которую ублюдок может выкатить.

Давыдово я не отдам. И даже не потому, что привязался к дому и к его обитателям. Точнее, не только из-за этого. Я чувствовал, что усадьба мне нужна. То же чутьё, что заставило купить у пройдохи Брейгеля серебряный подстаканник, во весь голос вопило, что усадьбу отдавать нельзя. Никому и ни за какие деньги.

Вопрос я задал с единственной целью — выяснить, кому настолько до зарезу понадобилось моё имущество. Заложенное, на минуточку. То есть, об обогащении потенциального покупателя речь не шла.

— Просто выстави усадьбу на торги. Она уйдёт за хорошую сумму. В этом мы можем поклясться.

— Серьёзно? Я что, настолько похож на лоха? Чтобы думать, что поверю клятве хрен знает кого, минуту назад пытавшегося меня убить?

Теперь ублюдок заскрежетал зубами уже очень отчетливо.

— У тебя нет выбора! Либо ты продашь усадьбу, либо мы тебя убьём!

— Ну то есть, вариантов всё же два? Иными словами, выбор у меня есть? Знаешь, передай своему коучу, чтобы переквалифицировался в прачки. С продающими тезисами у него тоже всё паршиво.

— Ты продашь или нет?! — загрохотал ублюдок, потерявший терпение окончательно.

— Нет. Я граф, а не барыга. Не графское это дело — торговать.

— Ты умрёшь!

— Вот ни хрена не удивил. Рано или поздно все умрут.

— Ты пожалеешь об этом! Очень горько пожалеешь!

Ублюдок в ярости, брызгая слюной, проорал это — и исчез. Просто исчез. Только что был — и пропал. Кошмар, до чего все нервные. Уже и слова не скажи.

Я подошёл к тому месту, где только что был Защитный круг. Потыкал мечом.

Нету. По ходу, стал невидимым и свалил.

— Что случилось?! — на крыльцо трактира вывалились Егор и Захар. — Кто тут орёт?

— Да так. Покупатель расстроился. Аж сбежал от огорчения.

— Что? Какой ещё покупатель?

— Всё нормально, мужики, — отмахнулся я. — Вы, если прёт — бухайте дальше. А я домой. Что-то вдруг спать захотелось.

Дожидаться ответа охотников я не стал. Начертил Знак и через пару секунд толкнул дверцы нуль-Т шкафа у себя в башне.

Честно говоря, после беседы с ублюдком опасался, что за время моего отсутствия тут опять могло случиться нехорошее. Но всё было тихо-мирно. Никто не нападал, нигде не орали, ничего не горело. Могу спать спокойно.

Я стащил с себя одежду и рухнул в кровать.

Проснувшись, крикнул:

— Я дома!

Через пять минут в дверь легонько постучали. На пороге появился Маруся с подносом в руках. На подносе стояла чашка кофе, распространяющая аппетитный, умопомрачительный аромат.

Сама Маруся, в лёгком сарафане, на котором (наверняка случайно) расстегнулись две верхние пуговки, выглядела не менее аппетитно.

Я посмотрел на чашку. На Марусю. И решил:

— Поставь пока поднос.

Кровать плотник сработал отличную. Не чета прежней, на первом этаже. Крепкую — она не скрипела ни от каких моих действий — и широкую.

Когда я, с чашкой в руке, откинулся на подушки, а Маруся устроилась рядом со мной, места было ещё полно.

Я пил кофе. Маруся наблюдала за тем, как пью. Присоединиться всегда отказывалась — кофе ей не нравился.

Прочистив мозги утренним сексом и кофеином, я сформулировал вопрос:

— Ты была в запертом крыле дома?

— Нет, — удивилась Маруся. — Там никто никогда не был.