По замыслу Рогволда, как поведал торговец, в плен должны были захватить Эсу. Но когда увидели меня, то все переиграли. Думаю, что это импровизация самого Рогволда. Сомневаюсь, что Триумвират мог рассчитывать на мое присутствие при встрече Эсы с информатором. Самое интересное то, что сам купец не мог ничего дельного сказать по основному заданию девушки — добыче нужных сведений. Он смог лишь подтвердить многочисленные бунты в Таврике, по-нашему — в Крыму.

— А где Рогволд? — поинтересовался я.

— Утоп скорее всего, — протянула девушка, — он в горячке боя свалился за борт. Но тело не нашли. Я отправила пару дозорных обследовать берег. Пока безрезультатно.

— Эта сволочь не могла просто утонуть. Он сколький и невероятно живучий, — высказал я свое мнение.

— Собаке — собачья смерть, — философски отметила Эса.

— Пока не найдем тело, нужно считать, что он жив, — решил я.

— Как скажешь, — пожала плечами валькирия, — у меня к нему есть пара вопросов. Не люблю, когда я не получаю желаемое, — хищно улыбнулась Эса.

Ближе к вечеру, с ограблением купца было покончено. Товар погрузили на лошадей моих легионеров. Ладью утопили в проходе бухты, дабы усложнить местным «дельцам» криминальный промысел. Не до них сейчас. Пусть наместник разбирается. Связанного купца отправили в Тамарху. Там Эса хочет побольше информации выведать, чтобы подтвердить, либо опровергнуть случайность выбора информатора в качестве ловушки для Эстрид.

Можно было сначала на ладье вернуться в деревню, там сгрузится, а потом пригнать ее сюда и затопить, но легионеры не моряки. Проще было здесь утопить ладью. Хотя денег она стоила прилично. Но, что сделано, то сделано. Рогволда так и не нашли. Сбежал, видать, гаденыш.

Обратный путь в Тьмутаракань пошел без знаменательных событий. В местные селения я решил не заходить. Хватило приключений.

В Тамархе, я в первую очередь пошел купаться. Хотелось смыть с себя грязь и все неприятности от встречи с бывшим смоленским воеводой. С запозданием я вспомнил, что платок Милены остался в трюме ладьи. Я про него банально забыл. С другой стороны, после действий Рогволда, он утратил свой потребительский вид. Но ведь это память — завопило подсознании. Да пошло ты по известному адресу, подсознание. Какая память? Будто об умершем говоришь. Я встречусь с матерью своего будущего ребенка. И мы создадим еще кучу памятных вещей вместе. Захотелось придушить и Рогволда, и Филипа, и понтифика.

Разлегшись в деревянной бадье с остывающей водой, я думал, что когда-нибудь я буду жить в большом дворце с полноценным санузлом. И мне не будут мешать жить всякие Триумвираты и понтифики в частности.

— Ларс, у меня новости, — в комнату вломилась Эса и замерла.

За ее плечом ехидно ухмылялся Ага. А вот нечего без дозволения вбегать к царю — читалось на его лице. Видно брат решил так проучить сестру.

— И что же это за новости? — ничуть не смутившись спросил я.

— Это потерпит, — девушка отвернулась и направилась к двери.

Скорее всего она хочет накостылять братцу-шутнику. По крайней мере, голос у нее был многообещающе строгим.

— Да говори уж, — кинул я ей в спину.

— Завтра князь Радомысл будет здесь, — донеслось из-за закрытой двери.

Дальше послышалось шипение и звуки смачных тумаков. Разборки родственников-балбесов во всей красе.

Итак, дядя будет здесь. Отлично. Восток царства в надежных руках. Впереди — Крым.

Глава 10

Середина лета 827 г., город-крепость Корсунь.

Осада Корсуни длится уже девятый день. Поначалу все шло как по маслу. Крымский полуостров, находящийся в раздрае и анархии. Он упал в мою царскую лапу, словно перезрелый плод. Десант с драккаров, применение требушетов и арбалетов в этом времени деморализовало противника и дает огромное преимущество моим войскам. А города и веси захватывались будто в компьютерной игрушке.

Но тут нашла коса на камень. Корсунь, или Херсонес по-византийски, стал неприступной твердыней для моей армии. Каменные сооружения были словно из металла. Требушеты не причиняли ощутимого вреда. Лука, мой канонир, только разводил руками. Он искренне думал, что требушеты — уберпушка. Мои словечки из будущего, к моему стыду, приживаются в этом времени быстрее, чем я их произношу.

Попытка захвата ворот силами эсовых разведчиков также не увенчалась успехом. Службу свою защитники несли исправно. Не знаю кто руководит обороной, но этот человек гений обороны — этого не отнять.

Огромной проблемой являлась местность. Скалистая и неприступная горная возвышенность, где располагалась Корсунь, не позволяла использовать артиллерию на всю свою мощь. С трех сторон город защищали неприступные прибрежные скалы. А глубокий ров и высокие крепкие стены внушали осажденным оптимизм. А мы с каждым днем все больше ввергались в уныние. Я стоял возле шатра и криво поглядывал на попытки Луки пробить брешь в защите города-крепости.